Беременна поневоле - Айрин Лакс

— Что ты хотел, Вань? — спросил у брата, как только мы оказались в кабинете. — Дай угадаю. Это касается сделки с Ветлицким?

— Ты прав. Тут такое дело… Ветлицкий отправляет товар прямиком к покупателю, минуя наши склады, чтобы не задерживаться, — сказал Ваня, вертит бокал в руках, разглядывая янтарную жидкость.

— Вань. Прямо скажи, что это липа. Я же не осёл, — попросил я, потому что не хотелось злиться и портить вечер ссорами. — Документы скоро придут, да? На приход. И нужно будет отписать товар кому надо и по той цене, что назовёт Ветлицкий.

— Ты прав, да. Так и есть. Но я пошёл на это, чтобы дать нашей фирме необходимую прибыль.

— Мы это уже обсуждали. Под твою ответственность. Если что-то пойдёт не так, ты мне больше не брат. Ясно? И это последний раз. Дальше возись с мутными схемами сам.

— Арс, не руби с плеча и не злись на меня. Я хотел, как лучше…

— Вань, я своего решения не изменю. Если это всё, что ты хотел обсудить, я вернусь к Алёне.

— Постой, — придержал меня за локоть брат. — Ты реально на ней женился?

— Нет, блядь, понарошку! Вань, это моя семья, мой ребёнок и мои решения. Я сам несу за них ответственность. Твоего мнения, разрешения и благословления спрашивать не собираюсь!

— Ты и не спросил, — возразил Ваня. — Может, мне по-настоящему обидно, что младший женился тайком от меня. Как будто я тебе враг!

— Пусти скупую слезу — поверю. Я начинаю жить нормально. И мне нет дела до твоего скепсиса по этому поводу…

Ваня смерил меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты не был на сорока днях Миланы.

— Не был, — ответил ровным голосом. — Что ещё?

— Послушай, только не кипятись. Богдановы ещё не в курсе, что твоя жена — почти копия их мёртвой дочери. После сорока дней они улетели из страны, к родственникам Богданова, в Литву. Судя по всему, надолго. Но они же вернутся! Если ты всюду будешь таскать за собой Алёну, демонстрируя, что это твоя жена, до них дойдут слухи! Думаешь, они обрадуются? Богданов  в Милане души не чаял…

— Какое отношение к этому имеет Алёна? — поинтересовался я. — У Богдановых была всего одна дочь — Милана. Да, так совпало, что Алёна и Милана похожи. Бывают и более удивительные совпадения. И что с того?

— Богданов может решить, что ты над ним смеёшься.

— Вань, не мели чепуху! Мне чисто по-человечески жаль Богданова, как родителя, потерявшего ребёнка. На этом всё. Меня не интересует, кто и что подумает по поводу моей Алёны…

— Твоей? Держится она, словно гостья в доме. Пусть так оно и будет, идёт? Я вижу, что нет у неё к тебе чувств. Возможно, ты захотел оставить себе ребёнка, решив, что он твой. На парковке я слышал часть разговора про договорённость. Договор — это хорошо. Придерживайся его. Создай все условия для вынашивания и рождения ребёнка здесь, в доме.

— Ты слышишь себя? Предлагаешь запереть Алёну в доме? Держать пленницей? — повысил голос,  забыв, что хотел держать себя в руках. — Знаешь что, Ваня? Держи лучше взаперти свою шалаву-жену, чтобы не позорила тебя по барам. Вот это будет намного лучше! А теперь извини, но вам лучше уехать.

— Выгоняешь нас? — изумляется Ваня.

— Уже довольно поздно, Ваня. А я надеюсь провести остаток вечера спокойно, в обществе матери своего ребёнка. Без негатива.

— Ты променяешь семью на чужую девушку? — спросил Ваня. — Ты её даже не знаешь!

— Она не чужая. Сейчас Алёна мне ближе всех родных. У нас будет семья.

— Хорошая семья, должно быть, получится!  Жена и мать по контракту!

— У меня будет настоящая семья! Я всё сделаю ради того, чтобы стало именно так!

— Эх, Арс… — с сожалением посмотрел на меня Ваня. — Я думал, что ты оклемался в клинике. А ты вбил в голову себе новую блажь. Тратишься, соришь деньгами. Один кулончик на шее твоей жены по договору чего стоит!

— А ты присмотрись к кулону, Вань! — огрызаюсь я. — Оксана сказала, что у тебя с фантазией туго, что ты за мной повторяешь. Заказываешь любовницам такие же эксклюзивные украшения по моим лекалам. Облегчить тебе жизнь? Могу дать номер ювелира!

Ваня переменился в лице.

— Семья, блядь! — презрительно выплюнул я. — Ты украшения своим шлюхам заказываешь те же самые, что и я. Твоя жена от ревности в баре ко мне клеится, как падаль. Может, хватит жить, оглядываясь на меня, а?