Беременна поневоле - Айрин Лакс

Ни одной нотки спиртного — и шторм во мне успокоился.

Внезапно я подалась вперёд, обняв его за торс.

— Алён?

— Я переживала. Ты уехал взвинченным. Хорошо, что с тобой всё в порядке.

Арсений обнял меня в ответ, осторожно и ласково.

— Я просто прогулялся. Выветрил остатки дури из головы.

Арсений отстранил меня от себя, пояснив:

— Я холодный, а ты почти раздета. Не хочу, чтобы ты простыла.

— Сегодня у тебя день прогулок, Арсений.

— И день, и вечер, — улыбнулся расслабленно и спокойно, солнечно. — Не бери в голову то, что сказал тебе. Ты мне ничем не обязана. Вернее, у нас есть подписанный договор. Но я хотел бы отношений с тобой не по контракту. И ты это прекрасно понимаешь. Но давить на тебя не буду.

— Ты уже говорил это. Тебя вокруг меня так много. И во мне тоже…

Я сразу же осеклась, заметив весёлых пляшущих демонят в голубых глазах мужчины.

— Я имела ввиду ребёнка. Не смейся.

— Не смеюсь. Радуюсь тебе и малышу. Искренне радуюсь.

Арсений окинул меня странным взглядом.

— Арсений?

Я неплохо успела изучить этого мужчину. Сейчас я читала в его взгляде смятение и желание.

В его движениях сквозил порыв. Непонятный для меня. Не тот порыв, что заставил его сжать меня в объятиях и целовать, как безумный. Что-то другое…

Что он задумал?

Я застыла на месте, как муха в янтаре.

Арсений быстро опустился на колени. Прежде чем я успела его остановить, задрал футболку, прижимаясь к моему животу губами.

Мягко прикасался, целуя. Меня начало пронизывать дрожью. Кожа покрылась мурашками.

В горле пересохло.

— Что ты делаешь? — голос был ломким от нахлынувших чувств.

— Неужели непонятно? — улыбнулся Арсений, обхватил за талию ладонями, не позволяя отстраниться. — Ребёнку нужна любовь. Вдруг моему малышу недостаточно любви? Я буду восполнять за двоих недостаток любви своему ребёнку.

Я замерла на месте. Арсений и не думал останавливаться. Водил губами по коже, вызывая млеющие ощущения где-то внутри меня.

— Арсений, ещё рано для общения с малышом. Он крохотный совсем, — выдавила я из себя.

Попыталась отстранить Арсения, но он крепко зажал меня в тиски, не давая уйти.

— Не рано, Алён, — улыбнулся Арсений и обратился к крохотному ребёнку, задевая кожу живота губами. — Твоя родительница — вредная Колючка. Мамой называть не станем. Она же этого не хочет, правда?

Арсений пытливо посмотрел на меня снизу вверх, поцеловав кожу живота. Не прерывал зрительный контакт, удерживая меня магнетическим взглядом.

— Если наша Колючка не хочет быть мамой, значит, у тебя будет только папа.

Я не хотела оставлять ребёнка Арсению, не хотела отдавать его. Хотела остаться с крохой и стать мамой.

— Я не знала, на что соглашаюсь, когда подписывала контракт. Сейчас всё изменилось, — выдавила я из себя. Я не хочу оставлять своего ребёнка.

— Нашего ребёнка! — поправил Арсений и напористо спросил. — Уверена? Прежде чем отвечать, подумай, Алён. Хорошо подумай. Если останешься с ребёнком, будешь моей женой. Полноценной женой. Это моё условие.

Я положила ладонь на плечо Арсения, отдаляясь. Он усмехнулся и поправил на мне одежду. Резко поднялся и обнял меня, наклонившись. Быстро поцеловал меня в обе щеки.

— А это для Алёнки, чтобы перестала быть колючкой.

Покровский покинул кухню, мурлыкая себе что-то под нос.

— Я буду думать о тебе в постели, — сказал уже из коридора. — Спокойной ночи, моя ненаглядная жена.

Я ещё долго не могла прийти в себя и чувствовала прикосновения. Они остались следами на коже.

Губы Арсения мягкие и горячие. Нежные и напористые. Колдовские.