Злая империя - Трейси Лоррейн

Он кивает мне, явно точно зная, кто я такая.

— Джокер, — говорю я в знак приветствия, нуждаясь в том, чтобы он знал, что я более чем осведомлена о том, кто он такой.

— Принцесса, — рычит он, заставляя мои брови сойтись в замешательстве. Никто не называет меня так, кроме моих мальчиков. Но когда я снова сосредотачиваюсь, я замечаю, что он смотрит через мое плечо на Эмми, которая просто рычит от разочарования.

— Отвали, Джокер, пока я тебя, блядь, не кастрировала.

— Ты не говорила этого прошлой ночью. — Он подмигивает, искоса глядя на нее. От этого взгляда у меня по коже бегут мурашки. Он ненамного старше нас, и без всей этой крови, покрывающей его лицо, на него приятно смотреть, но что-то в нем просто вызывает у меня мурашки по коже.

Он исчезает в коридоре по направлению к ванной, прежде чем у меня появляется шанс ответить.

Поворачиваясь на цыпочках, я кладу руки на бедра и пронзаю Эмми взглядом. — Той ночью? — спрашиваю я, приподняв бровь. — Ты что-то хочешь нам сказать, принцесса?

Она отшвыривает меня, ее губы кривятся от отвращения при этом прозвище.

— Он просто взял меня покататься. Его байк чертовски быстр. Это было потрясающе.

— Адреналиновый наркоман, — бормочу я, смеясь.

— О, как будто ты из тех, кто может меня поучать. Что я слышала о полуночных дрэг-рейсах?

— Как ты узнала об этом? — спрашиваю я, мой голос звучит немного резче, чем я намеревалась.

Эмми хмуро смотрит на меня в замешательстве. — Э-э… Калли рассказала мне.

Калли кивает в знак согласия.

— Мне, блядь, нужно выпить, — бормочу я, отворачиваясь от них, более чем готовая найти Себа и убраться отсюда к чертовой матери.

Я согласился сесть за руль, чтобы мы могли сбежать, если ему это понадобится, но я начинаю сожалеть об этом, потому что немного алкоголя сейчас чертовски помогло бы.

— Я собирался прийти и найти тебя, — говорит Себ позади меня за секунду до того, как обвивает руками мою талию и кладет подбородок мне на плечо.

— Извини, мы разговорились. — Я киваю на Калли и Эмми.

— Вы двое, ведите себя хорошо. Не трахайтесь с плохими парнями в подсобке, — предупреждает их обоих Себ. Эмми закатывает глаза, ее обычное спокойное сучье лицо твердо на месте, в то время как глаза Калли расширяются от шока.

— Не снимай трусики, малышка Си. Это была шутка. Иисус. — Крошечные кулачки Калли сжимаются, а губы поджимаются. — Кому-то действительно нужно потрахаться, — шепчет Себ мне на ухо.

— Себастьян, — предупреждаю я, протягивая руку за спину и хлопая везде, куда могу дотянуться.

— Что? Я имел в виду себя. Мне нужно потрахаться.

— Господи. Мы увидимся с вами завтра, да? — говорю я девочкам, задерживая взгляд Эмми еще немного, чтобы получить от нее подтверждение, в котором я нуждаюсь, о том, что мы планировали.

— Конечно. Завтра ей нужно будет иметь возможность ходить, — предупреждает Эмми Себа, который просто насмехается мне на ухо.

— Я могу отнести ее куда угодно, куда ей нужно пойти.

— Ладно, пещерный человек. Пойдем. Ты попрощалась со своими сестрами?

— Мы готовы идти. Давай.

* * *

— Сделай со мной что-нибудь безумное, — невнятно произносит Себ с другого конца дивана.

Мы оба лежим, переплетя ноги, он в одних спортивных штанах, а я в одной его толстовке.

Все мое тело словно погружается в мягкие подушки подо мной, благодаря умопомрачительным оргазмам, которые Себ вызывал у меня, как одержимый, с той секунды, как мы переступили порог, вместе с водкой и травкой Алекса.

Я чувствую себя чертовски фантастически. И еще лучше видеть Себа с ленивой улыбкой, играющей на его губах, и немного его обычного лукавого блеска в глазах.

— Все, что угодно, — честно говорю я.

— Тогда давай. Захвати какую-нибудь обувь, — говорит он, засовывая свой сотовый в карман и хватая то, что осталось от бутылки, которую мы передавали туда-сюда.

— Эм… хорошо, — говорю я, отбрасывая любые колебания, потому что даже наполовину трезвый, я знаю, что он не сделал бы ничего, что подвергло бы меня опасности. — Мне нужно больше одежды?

— Детка, — рычит он, сокращая расстояние между нами, пока мои груди не соприкасаются с его обнаженной грудью, — тебе никогда не нужно больше одежды, только меньше.

Он наклоняется, захватывая мои губы во всепоглощающем поцелуе, прежде чем слишком быстро отстраниться, взять меня за руку и вывести из квартиры.

Одетые только в его толстовку с капюшоном и пару угг-сапог, мы выходим в пронизывающе холодную ночь. Я понятия не имею, где остальные; я могу только предположить, что поминки уже закончились. Я думаю, они что-то запланировали, чтобы дать нам немного времени побыть наедине.

Мы гуляем вокруг дома Чирилло. Горит несколько огней, показывая, что кто-то есть дома, но Себ не делает попытки зайти внутрь, поэтому я просто следую за ним. Холодный воздух проникает под его толстовку, заставляя мою кожу покалывать, а по спине пробегают мурашки.

Себ ведет меня к зданию в глубине сада, где, как я уже знаю, находится ультрасовременный тренажерный зал.

— Тебе лучше не ожидать, что я буду тренироваться, — говорю я ему, когда он толкает дверь и позволяет мне первой войти в тепло здания.

Я и близко не пила столько водки или травки, как он, желая хоть как-то сохранить рассудок на случай, если случится что-то безумное, но я все равно выпила слишком много, чтобы начать, блядь, убегать.

— Нет, детка. У меня на уме есть кое-что гораздо более забавное.

— Ладно, тогда я полностью согласна.

На его губах появляется злая улыбка, и мое сердцебиение учащается при виде этого.

— Правильный ответ, Чертовка. — Он пинком закрывает за нами дверь, но не включает свет, оставляя нас только с мерцанием нескольких ламп безопасности.

Он подходит ко мне, заставляя меня отступить на шаг и прижимаясь к стене.

Его темные и опасные глаза впиваются в мои, и это вызывает во мне вспышку возбуждения, несмотря на то, что мои мышцы все еще болят от наших сексуальных сцен, когда мы вернулись раньше.

— Что ты планируешь, Себастьян? — Я, черт возьми, почти мурлычу его полное имя, зная, что это сведет его с ума.

Его пальцы касаются моих бедер, когда он обхватывает руками низ своей толстовки.

В мгновение ока он стягивает ткань с моего тела, оставляя меня в одних ботинках.

— Черт, ты идеальна, — рычит он, грубо хватая меня за грудь, заставляя стон вырываться из моего горла.

Он максимально использует мои приоткрытые губы и погружает свой язык мне в рот, находя мой собственный.