Злая империя - Трейси Лоррейн

Я снимаю кроссовки и кладу телефон на шезлонг рядом с собой, но не спускаю глаз со Стеллы, пока она барахтается в бассейне.

Я сбрасываю свои кроссовки как раз вовремя, когда ее голова снова появилась.

Она вытирает воду с глаз, но ее взгляд не отрывается от моего члена, полностью твердого и отчаянного для нее.

— Это было нехорошо, — шипит она.

Я делаю шаг вперед, мои пальцы ног обвиваются вокруг края бассейна.

— Я уверен, что смогу придумать несколько способов загладить свою вину.

Она прикусывает нижнюю губу, наблюдая за мной, ожидая, что я что-нибудь сделаю.

— Хочешь компанию?

— Я думаю, это зависит от того, дашь ли ты мне то, что мне нужно, или нет, — нахально говорит она, пятясь к отмели, медленно обнажая передо мной все больше своего обнаженного тела.

— Разве я не всегда даю тебе то, что тебе нужно? — Я рычу, наблюдая за ней голодными глазами, когда ее задница достигает края.

— Ну, ты здорово напился, — говорит она с ухмылкой, дразня меня. — Возможно, мне придется усомниться в твоих навыках.

— Это правда? — Спрашиваю я, чертовски удивленный тем, что у нее хватает наглости даже подвергать сомнению мои способности, находясь под влиянием. Она уже должна знать, что я всегда делаю свою работу. Всегда.

Она наклоняет голову в сторону и изучает меня, пока приподнимает задницу, позволяя мне увидеть ее тело.

Мой член дергается от моей потребности проникнуть в ее тугую пизду. Но я остаюсь на месте, желая поиграть в ее игру, по крайней мере, немного.

— Да, — говорит она, наконец, отвечая на мой вопрос, откидываясь на локти, кладет ноги на плитки и раздвигает ноги.

Здесь может быть темно, но это не значит, что я не могу видеть каждую чертову вещь.

— Я думаю, что, может быть… — Она задыхается, когда обхватывает грудь, зажимая пальцами твердый сосок. — Я должна… — Ее рука опускается вниз по ее животу, и моя имитирует, мои пальцы обхватывают мой член, пока я наблюдаю за ней. — Сделать это сама.

— И ты думаешь, что сможешь кончить так же сильно, как я заставляю тебя кончать? — Я рычу.

Ее резкий вздох наполняет тихую комнату, когда она засовывает два пальца в свою киску.

К черту мою жизнь.

Я поглаживаю свой член, но этого недостаточно. Это больше никогда не будет достаточно. Все, что меньше ее, никогда не бывает чертовски хорошим.

— Да, — кричит она, выгибая спину, устраивая для меня чертовски невероятное шоу. Меня даже не волнует, что она притворяется.

Я ныряю с края, и долю секунды спустя мое тело рассекает воду, пока я не выныриваю прямо перед ней.

— Хочешь крупный план? — спрашивает она, ее дыхание прерывается короткими, резкими вздохами.

Хорошо, так что, возможно, она не притворялась.

— Я хочу большего, чем это, Чертовка.

Обхватив рукой ее запястье, я убираю ее пальцы от ее влагалища.

— Моя, — рычу я, проталкивая два пальца, которыми она трахала себя, мимо моих губ.

Я сосу их, смакуя ее соки, позволяя ее вкусу покрыть мой язык.

Ее глаза темнеют, когда она смотрит.

Вытаскивая ее пальцы изо рта, я позволяю ее руке упасть в сторону.

— Теперь скажи мне, принцесса. Кому принадлежит эта пизда? — Спрашиваю я, подходя ближе и слегка проводя пальцем по всей ее длине.

— Тебе, — выдыхает она, не сводя с меня глаз. — Я твоя, Себастьян. Вся. Блядь. Твоя.

Прижимая руки к ее коленям, я раздвигаю ее ноги шире и припадаю губами к выцветшему клейму на ее бедре.

Я облизываю свои инициалы, жалея, что не догадалась захватить с собой нож, чтобы сделать ей ребрендинг.

Осознание того, что она каждый гребаный день ходит с моим именем на коже, делает со мной какое-то странное дерьмо, с которым, я уверен, хорошо обученный психолог провел бы день на поле.

Но, черт возьми, мы оба такие же извращенцы, как и друг для друга.

Это единственная терапия, которая мне нужна. Она.

Она моя гребаная спасительница.

Мое гребаное все.

— Себ, пожалуйста, — стонет она, когда я не тороплюсь целовать нежную кожу ее внутренней части бедра вместо того, чтобы нырять за тем, чего мы оба хотим.

— Возбуждена, детка?