В тенетах суккуба - Эдуард Снежин

Дома вечером зазвонил телефон.

— Только не бросай трубку! — попросила Лариса.

Я не бросил.

— Ты не знаешь всей правды с Рустамом. Пусть я блядь в твоих глазах, но не согласись я, тебе бы не выбраться оттуда живым.

— Ты сама тянула туда.

— И это ты не понимаешь. Мне ещё Костя сказал, а потом чечен, что если я не приеду, то нас подстерегут где-нибудь на дороге за зоной, и тогда он изнасилует меня на твоих глазах.

— Хочешь оправдаться?

— Думай, как хочешь.

Я молчал. Потом поймал себя на мысли, что только и жду повода оправдать Ларису. А она сказала заискивающим голосом:

— Слушай, приходи ко мне. Я пельменей настряпала, вина с собой не бери, у меня есть «Абсолют».

Кто хоть раз слышал мелодичный голос оторвы в трубке, ещё не зная её, уже очаровывался.

— Тебе бы работать в сексе по телефону, — сказал я как-то ей.

— Я, же, приглашаю только поговорить, — продолжила Лариса, уловив моё смятение, — ты продвинутый мэн, глупо прекращать всякие контакты!

— Хорошо, — сдержанно согласился я.

А ноги сами несли меня к дому соблазнительницы.

Лучезарное сияние лица девушки, открывшей мне дверь, ослепило наповал.

Она широко раскрыла руки, намереваясь заключить в материнские объятья.

— Жить надо легче, а на вопросы смотреть ширше! — приготовила она неотразимый аргумент.

— Пошла ты к чёрту с домашними заготовками! — увернулся я, — поговорить, так поговорить.

— И с домашними пельменями тоже к чёрту? — продолжала улыбаться красавица.

— Нет, пельмени и «Абсолют» — на стол!

— Уже сварила, птенчик!

И как в ней уживались сразу вместе нежность и насмешка?

Выпили.

— Сколько мы не виделись? — спросила Лариса.

— Две недели. Учишься уже?

— Учусь, а вечером дома одна. Не поверишь, за всё время ни с кем не виделась, кроме колледжа.

— Ой, ли? Всё равно покоя не дают.

— Ну, конечно, Марина звонила, потом бросила, послала её на три буквы.

— А обожатели?

— Вон один ходит, — кивнула она в сторону окна.

Я выглянул, там, через дорогу, вдоль леса дефилировал Виктор в задумчивой позе байроновского Чайльд Гарольда.

— Этот не только звонит, но пытался прорваться с букетом гладиолусов.

— И как? — ревниво заиграло сердце.

— Сам видишь — никак!

Если бы в этот момент Лариса подошла ко мне, то, несомненно, мы опять слились бы вместе.

Но она продолжила тему.

— Знаешь, какой у меня характер? Могу месяц быть одна и всех отгонять. И не пить совсем. А потом напьюсь, иду на улицу и ловлю первого встречного мужика, чтобы отдаться ему. Никто ещё не отказался.

— Ещё бы! — вырвалось у меня.

— Но только на одну ночь! Потом он зря охаживает неделями, но отстаёт, в конце концов.

— Ты как царица Тамара. Та только приказывала отрубать голову.

— Но у меня нет придворного палача, — покрутила оторва плечами.

— Так у Витьки девок — тьма!

— Он сказал: «променяю всех на тебя одну».

Я задумался.

— Ты сегодня после «Абсолюта» свистнула бы его сюда?

— Не знаю, я тебя хотела!

— А со мной тоже только на одну ночь загадывала в первый день?

— Так и было, только ты у колледжа уломал меня.

— Дела.

— Вадик, люблю я тебя!

По щекам девушки потекли крупные слёзы.

Через несколько минут Ларисин диван издавал упоительную скрипучую музыку под нашими телами.

— А помнишь, мы решили, что будем мужем и женой?

— Помню.

— Не раздумал?

— Тебе нельзя по закону замуж без разрешения родителей.

— А оно у меня есть!

Обнажённая Лариса выскочила из-под одеяла и нашла в серванте листок.

— Вот! — улыбаясь довольно, протянула она его мне.

Это была нотариально заверенная копия с подписями обоих родителей.

— А мать как подписала? — удивился я.

— Мать не дура, она сама и предложила. Она сказала, что иначе я пропаду с мужиками и пьянками, а разлюбитесь — разойдётесь.

— А, что мы мало пьём?

— Вадик, это было лето. Сейчас я учусь, пить будем только по выходным. Ну, зачем давать невыполнимые обещания — не пить совсем, — заглянула она в мои глаза, — только душу зря травить.

— Да, нормально раз в неделю! — засмеялся я.

— А я две недели без тебя ни капли в рот.

Мы снова стали жить вместе в моей квартире.

Лариса была такая мирная и домашняя, что мне подумалось: наверно суккуб, напитавшись до одурения её развратного секса с кавказским красавцем, улетела из её тела в чьё-то другое.

Как ни старался я, мысль об измене не выходила из головы.

«Невеста» на самом деле решила выйти за меня замуж. Она позвонила к вечеру на работу: