В тенетах суккуба - Эдуард Снежин

— О, всунь в неё кулак! — потребовала ненасытная нимфоманка.

Я сжал ладонь в кулак, прямо там внутри, и начал им крутить туда-сюда, вжимаясь в ребристые стенки.

Восхитительно хлюпала слизь, заполнив всю полость и, наконец, плоть взорвалась горячим потоком, а влагалищные мышцы судорожно, до боли обжали моё запястье.

Я сумел с трудом вытащить кулак из заглотнувшей его пасти только минут через десять, когда Лариса забылась сном, с сопением дыша открытым ртом.

Как-то позже я повстречал на улице Елену. Она открыла маленький секрет. Лариса не дозвонилась по телефону ко мне после акта изнасилования и позвонила Сашке, когда я уже ушёл. Информированная о ситуации, она прискочила ко мне, а с Ленкой у нас всё «оборвалось у самой жопы».

Наутро проснулся с подавленным настроением. В трезвом виде вчерашние «праздничные» новости воспринимались, отнюдь, не возбуждающе.

Лариса чутко уловила мою мрачность.

Она спрыгнула с тахты, как обычно, голая и подскочила к компьютеру. Потом начала что-то нащёлкивать.

— Что печатаешь?

— Не мешай, потом покажу!

Я вытащил из тумбочки рядом с постелью бутылку с коньяком и приложился.

Девушка включила принтер и отобрала бутылку для себя, потом подала листок.

Это было заявление в прокуратуру об изнасиловании.

«Да надо посадить этих сволочей!» — согласился я, прочитав заявление, оно описывало события столь страдательно, что я искренне, на этот раз, пожалел несчастную и сказал:

— Подавай! А прокурору я позвоню, он знает меня.

Я позвонил суровому блюстителю порядка примерно через неделю.

— Засудить их гандонов! — потребовал я.

— А ты кто Ларисе? — спросил прокурор.

— Друг.

— Так вот, друг, я их допрашивал, они не отрицают, что полезли на девку, но говорят, что она напилась и разгуливала голой по квартире.

Что по суду светиться будем? Я её сегодня вызову для показаний.

— Ага, — ответил я и повесил трубку.

— Ты что голая шаталась перед ними? — спросил я.

— Ну и что! Я дома всегда хожу голая!

— И перед мужиками?

— Что мне теперь молчать в тряпочку? — расплакалась тут же она.

А я не знал, что и сказать.

Прокурор позвонил назавтра сам.

— Ну что разобрался со своей подругой?

— Разобрался.

— Так и есть?

— Может быть, — осторожно не возразил я.

— Вот что, Олега разжалуют и выкинут за зону, он там зачинщик, а фельдшера уволят из части.

И на этом крышка!

— Крышка, так крышка, — согласился я.