В тенетах суккуба - Эдуард Снежин

— Всё верно, — продолжил Герман, я мучился целый год, пока не сделал этот фазоаурометр, и сегодня, впервые, мы увидели такое, что дух захватывает! Вот, принёс фотографию.

Все прильнули к большой цветной распечатке.

Там были изображены две символических фигуры: мужская и женская, вокруг которых сияла разноцветная аура. Но гораздо объёмнее, чем привык я видеть на стандартных снимках. И ауры двух тел на внешних уровнях были замкнуты в один общий эллипсоид.

— Слева я, справа Гера, — поясняла Людмила. — Вокруг каждого из тел красная аура физического поля, а вокруг обеих фигур замкнутое голубое кольцо пятой и шестой духовных оболочек. Это наша Любовь.

— Здорово! — приблизил я снимок к глазам. — А где последний, седьмой слой?

— Чего захотел! Последний слой связи с вселенским полем смысла, наверно, не увидеть никогда. И так, что здесь есть, раньше не видел никто!

Людмила бережно вынула из моих рук листок и положила на стол на всеобщее обозрение.

— Насмотреться не могу!

— Никто не знает природу волн седьмого слоя, — развёл Герман руками, — они невидимы, по крайней мере на нынешнем уровне науки.

— А что это за чёртики? — спросила Лариса, вглядевшись в снимок, — вот здесь, снаружи голубого поля.

— А это и есть чёртики из виртуального мира, которых кругом пруд пруди, но они не могут пролезть сквозь замкнутую оболочку, — пояснила билогиня.

— Ой, как интересно! Я тоже хочу, чтоб нас засняли с Вадиком.

— Приходите завтра с утра. Суббота, никого не будет в институте, комната 316, я скажу вахтёрше, чтоб пропустила, — пригласил Герман.

Я с удовольствием принял приглашение, мне не давало покоя видение обволакивающей нас с Ларисой твари в моменты экзистенциального оргазма, и подумалось, что замечательный фазоаурометр исследователей даст отгадку на мучившие меня вопросы.

«Как хорошо им вместе, соединённым не только постелью, но общим увлекательным делом» — крутнулось в моей голове, когда пара распрощалась с нами.

— Подумаешь, Склодовские-Кюри! — хмыкнула Лариса, как всегда прочитав мои мысли.

— Ты феномен! — с испугом глянул я на неё, — с тобой опасно подумать о чём-нибудь.

— Ты не понял ещё, что всё дело в моих проникающих хамелеонах? — ответила она и заиграла глазищами, меняя их цвет.

Честное слово, стало жутковато!

Потом я опять оказался во власти неотразимого тела.

— Вас ждут, — сказала вахтёр на проходной, позвонив по телефону.

Мы поднялись на третий этаж, Людмила стояла у своей комнаты и махнула нам рукой.

Лаборатория расположилась в небольшой комнате, в которую еле втиснулся лежак хитрого фазоаурометра, как назвал его Герман. В изголовье, обнимая лежак, возвышалась рамка с круглым отверстием, напоминая томограф, соединённая проводами с компьютером.

— Кто первый? — спросил Герман.

— Я! — ответила бесстрашная Лариса и возлегла на зыбкое закачавшееся основание.

Стройная фигура в короткой юбке и здесь, во время научного эксперимента, вызывала только одно желание: «трахнуть её немедленно»!

Лежак медленно поехал сквозь сканирующую рамку.

— Теперь ты, Вадим, — сказал Гера, взглянув на экран, на котором светилась непонятная группа символов.

«Карета» приехала назад, и покатился я.

— Минут пять будет обрабатывать, — сказал Герман.

Людмила уставилась на экран, на котором последовательно проступали контуры результата съёмки.

Вдруг, экран погас, а я заметил, как побледнела Людмила.

— Что случилось? — кинулся к компьютеру Герман.

— Всё нормально с компьютером, — сказала биолог, — наверно сгорел монитор.

Кандидат наук понажимал на кнопки и огорчённо вздохнул:

— Визит-эффект! Сейчас разберусь.

— Да ну его, в выходной возиться. Не хочу! — остановила его подруга, — давай в понедельник, и так без выходных, пошли лучше купаться, лето кончается.

— Пошли, — несколько ошарашено согласился Герман.

— А когда я получу фотографию? — спросила Лариса.

— Как только, так сразу! — обняла её за плечи Людмила.

Мы выбрались на свежий воздух и перешли дорогу, за которой солнечными бликами манило озеро. Город расположился подковой вокруг него, так что до водоёма было недалеко от любого здания.

К вечеру, часа через два, как мы расстались с парой, Людмила позвонила мне:

— Ты можешь сейчас подъехать к институту? Один, без Ларисы. — Могу, она ушла на свою квартиру за платьем, но в чём дело? — Приедешь — увидишь. Только не говори ей.

— Интригуешь?

— Интригую.

Я оставил записку для подруги, что поехал в гараж, и через десять минут мы с Людмилой, встретившей меня у подъезда, вошли в лабораторию.

— А где Гера? — спросил я.

— Ему тоже не надо это знать, — упрямо сжала спутница губы.

Она подошла к компьютеру и включила его.

— Я нажала тогда незаметно кнопку сброса и отвлекла всех. Смотри!

Я вгляделся в экран.

На нём, как и на принесённой вчера фотографии, развернулись две фигуры, мужская и женская, окутанные разноцветными полями ауры.

Также тела замыкала общая полевая оболочка, но грозно фиолетового цвета.

Тут я непроизвольно отпрянул от экрана.

Между тел явственно проступила фигура женщины. Её лицо, холодной, хищной красоты было непропорционально велико по сравнению с миниатюрной обнажённой фигурой, на которой сидела голова. Больше всего поражали огромные глаза, которые переливались переменчивыми цветами.

— Как у Ларисы! — вздрогнул я.

Становилось особенно страшно, когда они зажигались тёмным, рубиновым цветом, мерцающим, как затухающие уголья костра.

Фигура располагала длинными руками, раскинутыми на всю ширину снимка, которыми обняла наши с Ларисой тела.

За плечами проглядывались тёмные крылья, но не птичьи, а как у летучей мыши.

На месте промежности находился источник света, который в замедленном темпе нарастал до ярко красного, расширяясь в большое пятно и потом резко затухал, превращаясь в маленькую розовую точку, после чего процесс повторялся вновь.

Внизу, под пятном явственно узнавались две обнажённых головки раздвоенного мужского члена.

— Что это? Кто это! — вскричал я.

— Суккуб! — прошептала Людмила.

— Что это за существо?

— Это чудовище параллельного мира, перед которым блекнут все остальные демонические сущности. Смотри теперь сюда.