Пленница - Мия Фальк

Оставшаяся часть ужина проходит в молчании. Виктор пьет и чем больше он вливает в себя вина, тем неуютнее мне становится рядом с ним.

— Я… могу идти? — говорю, когда тарелка пустеет.

Мне кажется, что в глазах хозяина промелькивает горечь.

— Что-то не так?

Я без слов смотрю на его бокал.

— Свободна!

Услышав это, я с облегчением вскакиваю и бросаюсь к дверям, понимая, что романтического ужина не вышло.

С Андреем мы встречаемся в коридоре, и я отскакиваю. Мне приходит в голову, что Логинов ждал исхода беседы и я снова не знаю, могу ли я доверять ему. Не потому, что сказал Виктор, а…

— Почему ты промолчал про приступы?

В коридоре темно и мне кажется, что лицо Логинова становится непроницаемой маской.

Мне кажется, я всегда в людях разбиралась. По крайней мере, я знала, что отчим хитрая тварь и то, что Макс помешанный на власти ублюдок.

Но с моими новыми знакомыми я будто блуждаю среди кривых зеркал.

— Потому что я его лечил.

Логинов чуть отступает и на его лицо падает луч света из комнаты. Андрей выглядит спокойным, усталым и все еще немного больным.

— Объясни пожалуйста.

Психолог кивает.

— Это профессиональная тайна. Так мне придется рассказать, зачем он ко мне обратился, но… — Андрей пожимает плечами и жестом приглашает меня в комнату. — Похоже мы в такой ситуации, что некоторыми условностями можно пренебречь.

Мы занимаем места друг напротив друга. Логинов в кресле, я сажусь на диван. Как на приеме.

Он наклоняется вперед и облокачивается локтями о свои колени.

— Так у него проблемы не в области сексологии? — я понижаю голос до шепота, словно боюсь, что нас подслушает хозяин.

Логинов передергивает плечами и отвечает так же тихо.

— Он попал ко мне не как обычные клиенты. От одного из знакомых эпилептологов.

— То есть?

— Они успешно подобрали лекарства, — Логинов складывает руки замком, — так что по данным исследований патологический очаг в головном мозге удалось почти полностью заглушить. Но Виктор рвал и метал, когда увидел результаты, потому что его проблемы никуда не делись.

— Как это возможно?

— Он не признает того, что вылечился, — говорит Логинов. — За четыре года работы я подумал, что мы почти справились, пока он не сорвался перед вступлением в клуб. Есть что-то в его прошлом, до чего я так и не докопался. То, что не позволяет ему считать себя ненормальным.

Я почему-то вспоминаю про медицину и девушку, которую он упомянул.

— Что если он убил кого-то во время приступа? — вырывается у меня. — Кого-то, кем дорожил?

Логинов выдыхает и опускает голову на ладони.

— Такое объяснение возможно. Точно я сказать не могу. Как видишь, он не очень склонен поддерживать дружеские отношения и быть откровенным.

Тогда я придвигаюсь ближе.

— А меня… — выдыхаю. — Он может убить? Если на него найдет то, что он называет сумеречным состоянием сознания?

Психолог поднимает голову и долго смотрит мне в глаза, так, словно оценивает ситуацию.

— Он отлично держит своих демонов под контролем. Но что-то ведь спровоцировало его несколько месяцев назад…

Логинов чуть наклоняется и касается моей руки.

— Я буду рядом.

Я смотрю в глаза психологу и вспоминаю все то, что наговорил про него Виктор. Хочу верить в то, что это неправда и хозяин просто по умолчанию считает всех людей дурными. Почему-то за исключением меня.

К ночи Виктор приходит в спальню. Я крепче кутаюсь в одеяло, потому что боюсь, но алкоголем от хозяина почти не пахнет. Похоже он успел… проветриться.

Он проводит рукой по моему бедру, и я как будто чувствую жар сквозь одеяло, но ничего большего не происходит. Виктор ко мне не пристает и жест его вполне комфортный.

Разворачиваюсь к хозяину.

— Почему я? В жены?

Он переводит дыхание.

— С тобой когда-нибудь случалось, что ты видишь вещь и понимаешь, что спать и есть не сможешь, пока не поймешь, что она твоя?

— Но я не вещь…

Он поджимает губы.

— Просто фигура речи.

— Нет. Не бывало.

— И у тебя никогда не было заветной мечты? — говорит он. — Ты не хотела свою лошадь, ставить рекорды на соревнованиях?

— Нет, — и тут я понимаю, что не совсем честна с ним. — Я мечтала о своей ветеринарной клинике.

Я перевожу дыхание. Я зависала на дежурствах и вполне могла пропустить время сна или обеда.

— У тебя не случалось так, чтобы это было к человеку? — Виктор касается моих губ указательным пальцем.

Не припомню чтобы хотела своего парня до потери аппетита и сна. Я просто любила. Это было тихо и очень уютно.

— Вот поэтому я и выбрал тебя: красивая, чистая, добрая и пока еще ничья.

На счет последнего он ошибается. К тому же он опустил еще одно условие: я та, которая не может сбежать.

Идеальная кукла, только не для секса, а для… любви — это звучит так странно.

Виктор обхватывает меня своими огромными лапами, разворачивает к себе спиной и утыкается носом в волосы. Я слышу шумный вдох.

— Лик, как тебе тут? — говорит он.

— Немного…

— Ты же понимаешь, что тут гораздо лучше для тебя, чем где бы то ни было?

Гораздо лучше мне будет на свободе.

Просыпаемся мы по будильнику. Виктор дает мне время на то чтобы вымыться и одеться. Когда я выхожу из ванной он уже поджидает меня.

— Поездка к врачу, — напоминает хозяин. — Ты же не забыла мое условие?

— Нет.

— Тогда отправляемся. И помни, Лика, за каждый шаг в мою сторону я буду делать свой. Хорошо? — он пальцем касается моего подбородка.

Киваю.

— В клинике ты ведешь себя как моя племянница. Намеков никому не делаешь. Не пытаешься вызвать полицию, пожарных или скорую. И тем более сбежать.

Снова отвечаю ему кивком.

Виктор вздыхает, выпуская меня.

— Ты ведь очень хочешь в город? — он смотрит мне в глаза.

— Да.

— И если, Лика, все будет хорошо, ты будешь бывать там гораздо чаще. Когда пожелаешь.