Егор - Мариэтта Чудакова

Понятно, что все то, что он писал в газете с огромным тиражом, работало на горбачевскую Перестройку, внушая людям сознание необходимости перемен.

Гайдар, вспоминает А. Нечаев, принял «самое активное участие в подготовке нескольких программных выступлений Горбачева по экономическим вопросам.

…Одно из выступлений Горбачева, почти полностью написанное Гайдаром, оказалось весьма удачным и было хорошо принято депутатами Верховного Совета СССР. В итоге осенью 1990 года Горбачев решил “вознаградить” Гайдара за выполненную на высоком профессиональном уровне работу созданием “под него” Института экономической политики, призванного разрабатывать практические и теоретические вопросы экономических преобразований. Главным опекуном и “учителем” молодежи был выбран академик А. Г. Аганбегян…Меня Гайдар пригласил стать заместителем директора по науке. Согласился я, не раздумывая, потому что интуитивно почувствовал – затевается большое и нужное дело» (А. Нечаев. Россия на переломе, 2010).

О. Лацис пишет: «Редколлегия “Правды” осталась откровенно враждебной Гайдару… Оценив обстановку, Гайдар при первой возможности ушел из “Правды”, проработав там едва ли больше года. Он вернулся в науку, теперь уже в качестве директора института…».

Между тем для Горбачева 1990–1991 годы стали роковыми.

«Политические обозреватели отмечали огромный контраст между блестящими, уверенными действиями Горбачева на международной арене и его крайне непоследовательными метаниями внутри страны в поисках выхода из затянувшегося кризиса. Перспектива быстрого, решительного переходам к рыночным отношениям пугала его…Но чем дольше медлил Горбачев, тем стремительнее ухудшалась обстановка в стране (В. Степанков. ГКЧП: 73 часа, которые изменили мир. М., 2011. Далее: В. Степанков, 2011).

Плохо понимая, что нужно делать с экономикой, Горбачев понимал необходимость изменения политического устройства громадной советской империи, во главе которой находился и которая расшатывалась на глазах. Он готовил новый Союзный договор – Советский Союз должен был стать Союзом суверенных государств… То есть – входящие в Союз республики должны были получить гораздо большую независимость. Но было уже поздно…

30 июля 1991 года в Ново-Огареве (где и шла подготовка нового Договора) Горбачев встретился с президентом России Ельциным и главой Казахстана Назарбаевым.

«…Было принято решение, что после подписания нового Союзного договора покинут свои посты премьер Валентин Павлов, министр обороны СССР Дмитрий Язов, председатель КГБ СССР Владимир Крючков и другие “товарищи”» (В. Степанков, 2011).

Премьером соглашался стать Назарбаев…

Четвертого августа Горбачев с семьей улетел в Крым. С ним тепло прощались провожающие.

И уже вечером следующего дня начались законспирированные встречи некоторых из провожавших президента – со снятыми мигалками машин, подвозивших их участников этих встреч.

Готовился вооруженный переворот.

По дороге домой с одной из последних встреч – 17 августа 1991-го, – министр обороны Язов «посочувствовал Горбачеву: “Подписал бы Договор, а потом в отпуск отправлялся. Все было бы хорошо…”» (В. Степанков, 2011).

В Крыму, в Форосе «покой президента берегли около пятисот хорошо вооруженных и отлично обученных людей» – это не считая разнообразной обслуги. «Парадокс, однако, заключался в том, что все это множество людей, чей профессиональный долг заключался в защите президента, даже миловидные горничные, получали зарплату в КГБ, и самым большим начальником для них был Крючков, а не президент. Сами того не сознавая, они не охраняли, а стерегли Горбачева. Форосская дача была комфортабельной ловушкой, готовой по велению Крючкова захлопнуться в любой момент» (В. Степанков, 2011. Выделено нами. – М. Ч.).

…Таково было место КГБ в Советском Союзе, которое Горбачев, к сожалению – и к несчастью для себя, – сохранил почти в неприкосновенности в годы Перестройки.