Трейси Бикер - суперзвезда! - Жаклин Уилсон

Глупо было об этом думать. Неожиданно я запаниковала. Мне вредно так заводиться, хотя, конечно, все актрисы темпераментны и гиперчувствительны.

Я понравилась мисс Симпкинс, иначе она не предложила бы мне звездную роль в своей пьесе. Если только… она меня не пожалела, потому что я маленькая Трейси Без-Друзей, самая непопулярная девочка во всей школе.

Может, и Кэм я тоже не нравилась. Каждую неделю она просто из чувства долга приходила, чтобы куда-нибудь со мной пойти. Она возилась с Жалким Некрасивым Ребенком с Проблемами Общения, потому что от этого у нее возникало чувство самоудовлетворения. Может, она рассматривала меня как свою Неприятную Еженедельную Обязанность (типа выноса мусора или мытья унитаза).

– Трейси? Почему ты так странно дышишь? – спросила Кэм, пока мы шли по торговому центру.

– Мне тяжело дышать из-за твоих жестоких слов, – сказала я, нарочно запыхтев, чтобы ее испугать.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сказала, что меня никто не любит.

Неожиданно у меня по-настоящему перехватило дыхание.

– Я этого не говорила! – возразила Кэм.

– Говорила, говорила, говорила! Возмутительно говорить такое ребенку из детского дома! Возможно, ты нанесла мне травму на всю жизнь, – сказала я, отпихивая ее от себя.

Я оттолкнула ее локтями, а они у меня очень острые.

– Ой! Ты, наверное, проткнула меня своими локтями-кинжалами!

– Слушай, у меня скоро будет голодный обморок. Неудивительно, что я такая тощая. Ты бы лучше поскорее потащила меня в «Макдоналдс», а то в моем анорексическом состоянии… Да еще в этот трагический момент, когда я поняла, что все меня ненавидят…

– Ах, Трейси, прекрати, пожалуйста! Я не говорила, что кто-то тебя ненавидит. И не говорила, что кто-то тебя не любит. Я просто сказала, что ты не очень стараешься, чтобы тебя полюбили.

Кэм помолчала. Она взяла меня за плечи и посмотрела мне прямо в глаза.

– Ну даже если ты меня ни во что не ставишь, ты мне все равно нравишься.

Меня отпустило.

– Имей в виду. Ты бы мне еще больше понравилась, если бы постаралась стать нежнее, добрее и вежливее, – заявила Кэм.

– Это ты обо мне? – удивилась я. – Мечтать не вредно! Пошли! Хочу свой биг-мак и картошку фри. Пожалуйста! Милая, добрая, хорошенькая, такая нежная ко мне Камилла!

– Фу! Все было ничего, пока ты не произнесла мое полное имя. Так меня называет мама. О господи, и зачем только Рождество так близко?!

Мне нужно было загадать свое желание. Произнести настоящее магическое заклинание, действующее гораздо мощнее, чем пенс, брошенный в пластиковый колодец. Я прокручивала это заклинание в голове, пока жевала гамбургер, поглощала картошку фри и с хлюпаньем потягивала молочный коктейль.

– А мы можем пойти к тебе домой выпить чаю, Кэм? – спросила я. – Я придумала, что хочу к чаю.

– Эй, да ты ведь только что перекусила, девочка.

– Угу, но мне хочется к чаю чего-нибудь особенного. Чего-нибудь рождественского, праздничного!

– Ты знаешь, у меня почти нет денег. Конечно, я могу купить сосиску на палочке и рождественский пирожок, но это все, на что я пока способна.

– Не волнуйся, сойдет. Я согласна на сосиски и пирожки, и, конечно, шоколадный батончик, если хорошенько подумать, тоже не помешает, но больше всего я рассчитываю на рождественский пунш.

– На что, на что?

– Да ты знаешь… Это праздничный напиток… Я слышала о потрясающем рецепте пунша. Смешиваешь в пропорции один к двум медовый напиток с вином из одуванчиков, затем добавляешь корицу, имбирь и сахар, все перемешиваешь… Короче, и дядя Боб, и тетя Фанни, и в пузе штиль, как в океане…

Я показала Кэм, как бармен ловко перемешивает напиток, и, поднимая воображаемый бокал, закончила свою пантомиму дружеским тостом:

– За ваше здоровье!

Кэм удивленно заморгала:

– Лично я в качестве праздничного напитка предпочитаю обычный бокал вина, но о вкусах не спорят. Можем попробовать сделать тебе что-нибудь похожее на пунш…

– Нет-нет, нельзя перепутать ингредиенты, иначе напиток утратит силу, – предупредила я.

Кэм прищурилась:

– Трейси, не увлеклась ли ты случайно черной магией?

Иногда она бывает настолько проницательной, что даже страшно. Будто приоткрывает маленький клапан у меня в голове и заглядывает прямо внутрь.

– Смотри, а вдруг я ведьма-стажер на практике, Кэм? Только подумай, какой ущерб я могу нанести, – сказала я, скорчив страшную гримасу и захохотав как настоящая колдунья.

– На помощь, на помощь! – воскликнула Кэм, поднимая брови. – Давай пробежимся по Сейнзбериз и посмотрим, что там можно добыть.

Мы не смогли найти вино из одуванчиков и ту медовую настойку, о которой говорилось в рецепте, и я сильно забеспокоилась.

– Ничего, Трейси, медовая настойка – это медовый напиток, – успокоила меня Кэм. – У меня дома есть баночка меда, положим ложку меда в стакан с вином, сорвем по дороге домой одуванчик и покрошим его туда, хорошо? Сахар у меня есть, корицу купим. А что там еще было? Ах да, имбирь. Ну, по-моему, у меня где-то есть имбирное печенье. Оно, может быть, немножко засохло, но, мне кажется, это не имеет значения.

Я продолжала сомневаться. Хотелось соблюсти все инструкции, но что поделаешь… Когда мы пришли к Кэм, я тщательно вымыла листик одуванчика. Его было очень трудно раздобыть. В конце концов Кэм протянула руку между рейками чьей-то калитки и сорвала его с частной лужайки.

– Вот это да! – изумилась я. – А разве это не воровство?

– Это прополка, – твердо сказала Кэм. – Одуванчики – это сорняки.

– Если это на самом деле одуванчик.

– Конечно одуванчик, Трейси.

– А ты-то что знаешь про растения, Кэм?

– Послушай, может, я и не Алан Титчмарш[3], но уж точно смогу отличить листья одуванчика от щавеля.

– Это одуванчик, точно? Так давай его покрошим!