Вопрос и ответ - Патрик Несс

— Можно. Вы тут весь лагерь перебудили.

— Это слишком опасно. Они услышат твой Шум.

Не открывая рта, он говорит мне: Ну и пусть слышат.

— Ли…

— Ты ведь едешь искать его, так?

Я вздыхаю. Может, лучше остаться, пока не пришлось рисковать еще чьей-нибудь жизнью?

— Ты едешь в министерство Вопросов, — тихо говорит Ли.

Киваю.

А потом до меня доходит.

Шивон и его мама тоже могут быть там.

Киваю снова, и на сей раз Ли понимает: мы едем вместе.

Никто не пытается нам помешать, хотя уже пол-лагеря знает, куда мы собрались. У госпожи Койл есть на то причины.

По дороге мы почти не разговариваем. Я просто слушаю Шум Ли и его мысли о семье, мэре и о том, что мэр с ним сделает, если схватит.

Мысли обо мне.

— Лучше скажи что-нибудь, — говорит Ли. — Невежливо так вслушиваться в чужой Шум.

— Знаю.

Но у меня жутко пересохло во рту, и сказать особо нечего.

Солнце всходит раньше, чем мы успеваем добраться до города. Уилф изо всех сил подгоняет быков, но все равно мы страшно рискуем: нельзя появляться в проснувшемся городе на телеге, в которой едет два Шумных человека.

Но Уилф не останавливается.

Я объяснила ему, куда именно мне надо, и он сказал, что знает это место. Он останавливает телегу в чаще леса и показывает нам на утес:

— Бегите, тока людям на глаза не показывайтесь!

— Хорошо. Но если через час не вернемся, езжай обратно, не жди нас.

Уилф молча смотрит на меня. Мы оба понимаем: никуда он не уедет.

Мы с Ли взбираемся на утес, стараясь все время двигаться под покровом деревьев, а на вершине нам становится ясно, почему Уилф высадил нас именно тут. Неподалеку возвышается холм, на котором стояла башня, и отсюда хорошо видно дорогу к министерству Вопросов — это что-то вроде тюрьмы или пыточной или…

Даже думать тошно.

Мы лежим рядом на животе и выглядываем из-за кустов на дорогу.

— Будь начеку, — шепчет Ли.

В этом нет нужды. Как только солнце окончательно встает, Нью-Прентисстаун погружается в РЁВ своих жителей. Непонятно, зачем Ли так уж прятать свой Шум. В этом потоке можно утонуть, не то что спрятаться.

— Вот именно, в нем тонешь, — отвечает Ли, когда я задаю вопрос вслух. — Если в него погрузиться, мигом задохнешься.

— Не представляю, каково было расти в таком мире…

— Да, не представляешь, — кивает он.

Но тон у него не самодовольный.

Я щурюсь, пытаясь разглядеть дорогу в ослепительном солнце:

— Эх, жаль бинокля нет!

Ли запускает руку в карман и достает бинокль.

Я недоуменно смотрю на него:

— Ты что, нарочно ждал, пока я попрошу? Чтобы произвести впечатление?

— Не понимаю, о чем ты, — с улыбкой отвечает он и подносит бинокль к глазам.

— Брось! — Я пихаю его плечом. — Дай мне посмотреть!

Ли убирает руку подальше, чтобы я не могла дотянуться. Я начинаю хихикать, он тоже. Крепко вцепившись в него, я пытаюсь удержать его на месте, а сама тянусь за биноклем, но Ли гораздо крупнее меня и все время увертывается.

— Я не боюсь сделать тебе больно, — говорю я.

— Верю, — смеется он, снова глядя в бинокль на дорогу.

Внезапно его Шум ощетинивается, да так громко, что мне становится страшно — как бы кто не услышал.

— Что там? — спрашиваю я, мигом прекратив хихикать.

Он отдает мне бинокль и показывает пальцем направление.

— Вон, по дороге едут.

Но я уже и сама вижу. Бинокль фокусируется на двух всадниках в новеньких формах. Один из них что-то говорит и жестикулирует.

Смеется. Улыбается.

Второй не сводит глаз с лошади, но спокойно едет дальше.

Едет на работу в министерство Вопросов.

В форме с серебряным «В» на плече.

Тодд.

Мой Тодд.

Едет бок о бок с Дейви Прентиссом.

Едет работать с человеком, который в меня стрелял.