Древний странник - Крис Риддел

— Я, кажется, слышал своё имя, — проскрипел старый паук.

— Да, Твизл, ты не ошибся, — улыбнулся Высочайший Академик. — Входи, входи. Я как раз собирался описать нашу первую встречу. — Он повернулся к остальным.

— Как старый хранитель Дворца Теней, Твизл знает каждый его уголок. Это он показал мне Кабинет Чёрного Дерева.

— Что показал? — удивилась Марис. — Я думала, что тоже знаю каждый уголок Дворца, но о таком не слышала.

Линиус посмотрел на Бунгуса:

— Думаю, что ты-то о нём слышал.

— Слышал, — подтвердил Бунгус. — Хотя до сих пор не был уверен, что это не легенда.

— О, нет, это реальность. Правда, Твизл?

— Реальность, — подтвердил Твизл. — Хозяин любит Дворец так же, как и я. За эти годы я успел ознакомить его со всеми потайными уголками. Но Кабинет Чёрного Дерева занимал его больше всего.

— Что в нём такого занимательного? — спросила Марис.

Веки Линиуса затрепетали и закрылись.

— Скажи ей, Бунгус, — попросил он. — Я чувствую себя немножко усталым. Меня немного лихорадит.

— Я как раз принёс то, что надо, хозяин. — Твизл подошёл с подносом к кровати. — Настой из фруктов и корней по специальному рецепту из Дремучих Лесов. Поставит вас на ноги моментально. — Он налил в стакан немного красной жидкости, которая зашипела и запенилась. — И немного вафель, чтобы подкрепиться.

— Ты очень заботлив, Твизл.

— Твизл заботлив, это верно, — сказал подошедший Бунгус и взял поднос у паука. — Но у меня есть нечто поэффективнее.

— Позвольте!.. — возмущённо вскинулся Твизл.

— О Бунгус, у тебя есть средства от всего в сумке на боку! — улыбнулся Линиус. — Но, боюсь, даже ты не сможешь помочь мне сейчас.

Бунгус ни на кого больше не обращал внимания. Он отставил в сторону поднос и начал колдовать со своей сумкой, всё время что-то бормоча под нос:

— Устал, лихорадит, переутомился… — Он вытащил флакон с жидкостью янтарного цвета, отсчитал двадцать четыре капли в маленькую бутылочку с чистой водой. — Септические раны на пальцах, повреждение щёк и уха… Оттенок кожи между галькой и пеплом… Блеск глаз… на двадцать… возможно, меньше…

Марис заметила, что с каждым своим наблюдением о состоянии отца Бунгус добавлял в жидкость щепотку порошка из разных мешочков, которые он доставал из сумки. Наконец он закупорил бутылочку, сильно взболтал содержимое и поднял, чтобы посмотреть на свету. Жидкость сверкала и искрилась так, будто там плавали не порошки травы и корней, а пыль чёрных алмазов.

Он подошёл к кровати:

— Выпей, Линиус.

Высочайший Академик закапризничал.

— Настой выглядел лучше, — сказал он.

— Настой, который жители Дремучих Лесов продают доверчивым академикам, без сомнения, безвреден, но и абсолютно бесполезен. А это… — он откупорил шипящую бутылочку и подал её Линиусу, — это тебя исцелит, Линиус, как телесно, так и духовно. Оно восстановит тебя как личность.

Линиус поднял бутылочку к губам и сделал крошечный глоток, готовый выплюнуть, если будет слишком противно. Но вкус был приятный, очень приятный. Довольная улыбка расплылась по его лицу, и он одним махом осушил бутылочку.

— Прекрасно, Бунгус. Знаешь, я уже чувствую, как это действует… — Он сидел, почёсывая ухо сквозь повязку. — Чешется…

— Значит, лечит, — сказал Бунгус. — И глаза стали яснее. Можешь продолжать свой рассказ?

— Мой рассказ… — вздохнул Линиус. — Мой рассказ. Я с трудом заставляю себя говорить, но я чувствую, что должен. — Он посмотрел на Марис. — Могу только надеяться, что моя дочь не станет относиться ко мне хуже, когда я закончу.

— Ты не можешь сказать ничего, что бы заставило меня любить тебя меньше, — серьёзно сказала Марис. — Я тебе обещаю. — Она улыбнулась. — Ты говорил о Кабинете Чёрного Дерева.

Линиус кивнул:

— О Марис, моя дорогая дочь, Кабинет Чёрного Дерева — одно из древнейших сокровищ Дворца. Старейших и таинственнейших. Твизл даже не упоминал о его существовании, пока не убедился, что может мне доверять. На его стенах в резьбе по дереву запечатлена история Санктафракса. И какая резьба! Подробнейшие резные картины со сложными узорами, в резных рамах.

— И абсолютный кошмар для поддержания чистоты, — пробормотал Твизл. Он оставил поднос и ушёл из комнаты. Уж он-то не мог тратить время на болтовню, у него была важная работа.

Его ухода никто не заметил.

— Это чудо, — увлечённо продолжал Линиус. — Изображение кажется почти живым. А какие истории оно рассказывает! Благословение парящей скалы, брат Руктус и Бандербер, легенда Башни Имён, осада Большого Небесного Дракона… Когда я присматривался к ним более основательно, я заметил, что каждая сцена была окружена переплетающимся узором, подобным переплетению шиповников Дремучих Лесов. Сначала я считал их простым декором, но это было не так. Тщательное изучение древних свитков показало, что это причудливое угловое письмо Древнего Языка. Это было в действительности послание Первых Учёных, торжество гениев, бывших прежде нас. — Глаза Лиииуса светились почти детским восхищением.

Марис улыбалась. Она давно не видела отца таким оживлённым.

— Только подумай, Марис! — восклицал он.

— Кабинет Чёрного Дерева хранит почти полную запись истории Санктафракса, со дня, в который древние академики закрепили парящую скалу Якорной Цепью; за века гармонии и науки, далее Великий Раскол, когда академики разделились на Школы Земли и Неба, и до Первых Чисток. И тут — стоп! Возможно, резчики, принадлежавшие к землеведам, тоже были выдворены из Санктафракса. — Он потряс головой. — Это такой позор!..

Снаружи ударил колокол в Большом Зале. Марис нервно вздрогнула. Квинт уже слишком долго остаётся один в каменных сотах.

— А Древняя Лаборатория? — вернула она отца к теме его рассказа. — Там было и о ней?

— Да, — сказал Линиус, и его лицо снова засияло. — Меняющееся лицо Санктафракса запечатлено в течение веков. Строительство зданий, Центрального Виадука, Сокровищницы… я имею в виду Большую Лабораторию, — поправился он, когда Бунгус еле слышно буркнул. — И сооружение Большого Западного Туннеля. Он вёл к Древней Лаборатории, вход в него был возможен лишь из небесной клетки.

Вообразите моё возбуждение, когда я наткнулся на утерянный научный центр, учреждённый когда-то утонченнейшими умами Санктафракса. Я едва мог дождаться момента, когда я сам увижу его. — Он нахмурился, — Но существовали проблемы. Из более поздних резных панелей следовало, что лабораторию покинули, а туннель, ведущий к ней, заблокирован. В более поздних резных картинах ни о Древней Лаборатории, ни о Большом Западном Туннеле не упоминалось. — Он виновато опустил глаза. — Мне надо было остановиться именно тогда. Но я не мог!