Древний странник - Крис Риддел

Линиус лежал в постели, повернувшись к окну. Снаружи доносились шумы просыпающегося города: скрип колёс и звон колоколов, разговоры, пение, карканье белых воронов, расправляющих крылья в лучах восходящего солнца. Линиус вздохнул, повернулся и уставился в потолок.

— Я начал с… такими добрыми помыслами, — пробормотал он. Его глаза затуманились. — Я столько хотел сделать для Санктафракса.

Бунгус наклонился вперёд и взял профессора за левую руку:

— Рассказывай, Линиус. Я слушаю.

Линиус повернул голову к своему старому учителю и протяжно вздохнул.

— О Бунгус, как будто только вчера ты делился со мной тайнами Большой Библиотеки. — Он слабо улыбнулся. — Ты показал мне так много. Но так мало я знал, к чему это приведёт…

Он закрыл глаза, на губах его играла та же слабая улыбка. Бунгус ободряюще сжал его руку. Линиус открыл глаза.

— Счастливое время. Но я был таким наивным тогда, Бунгус. Я считал, что Санктафракс — это место, где все знания — добрые знания, что долг каждого академика — приумножение этих знаний во имя всеобщего блага. — Его лицо поморщилось. — Небоведы! — сказал он. — Тогда я ещё ничего не знал о двуличности и предательских ударах в спину, о соперничестве и борьбе за тёплые местечки. Дымка против Дождя, Облако против Ветра. Великое Небо, что их иногда утихомиривало и объединяло, так это общая ненависть к землеведам. — Он стёр пот, выступивший от напряжения у него на лбу.

Марис повернулась к Бунгусу.

— Отец слишком устал, — запротестовала она. — Ему нужно отдохнуть.

Линиус сдержал её движением руки и мягко сказал:

— Все в порядке, Марис. Я сам хочу говорить об этом. Я хочу рассказать вам обоим о мечтах и надеждах моей молодости. И какие это были мечты и надежды! Я думал, что в качестве Высочайшего Академика смогу объединить воюющие лагеря академиков. Более того, — сказал он, глядя на Бунгуса широко раскрытыми серьёзными глазами, — я намеревался вернуть землеведов в Санктафракс. Раскол между землеведением и небоведением следовало устранить, снова открыть Большую Библиотеку. Мы не можем пренебрегать такой сокровищницей знания о Крае.

Обо всём этом я говорил, выступая перед собранием академиков со своей Тронной речью. Но эти ослы не слушали меня. Вернее, они слышали то, что хотели услышать. Даже когда я въехал во Дворец Теней — чтобы показать свою независимость от всех школ и оживить традиции, созданные древними учёными столетия назад, мои мотивы были истолкованы ложно.

Каждый раз, когда я пытался внести гармонию, я получал прямо противоположный результат. Мои надежды обращались в отчаяние. — Он помолчал и покачал головой. — Но я ни минуты не жалею о своём решении переехать во Дворец Теней. — Его лицо просветлело. — Если бы я этого не сделал, я бы не встретил Твизла, моего верного старого опекуна. А если бы я его не встретил…

Раздался негромкий стук в дверь, и её ручка слегка заскрипела, осторожно поворачиваемая снаружи.

— Не обращай внимания, — сказал Бунгус. — Продолжай.

Но прежде чем Высочайший Академик смог вымолвить хотя бы словечко, дверь с мягким щелчком распахнулась. На пороге стоял Твизл с прочно сжатым в клещевидных конечностях подносом. На подносе стояла тарелка с травяными вафлями, пустой стакан и кувшин с ярко-красным настоем.