Древний странник - Крис Риддел

— Мне всё равно, пусть хоть сам профессор Тьмы, — вызывающе сказала Вельма.

— Но… но я и есть профессор Тьмы! — последовал возмущённый ответ.

— Я же сказала. Мне всё равно.

За молчанием послышались возмущённые голоса всех троих сразу. Марис обогнула угол, таща Бунгуса, лицо которого было скрыто капюшоном.

— Вельма, что происходит?

— Вот ты где, Марис, — строго сказала Вельма. — Твоя постель не тронута. Где ты была всю ночь?

— Это не важно, — сказал профессор Тьмы.

— Высочайшему Академику угрожает смертельная опасность. Уже было одно покушение на его жизнь.

— И мои шпионы раскрыли второй заговор, — вмешался Сигборд, Главный страж. — Плоскоголовый Бэгзвил нанят ещё одним злоумышленником, основная примета которого — серебряный наносник. Мой долг — защитить Высочайшего Академика.

Вельма подняла руки:

— А я вам ещё раз говорю, что он жив и в безопасности. И будет в безопасности, пока остаётся в своей постели, тепло укрыт и.

— Но не может он оставаться в постели! — вдруг возопил профессор Света. — Повторяю в сотый раз, идёт Великая Буря. Он должен пойти с нами.

— Нужно немедленно благословить Гарлиниуса Герникса, — добавил профессор Тьмы. — Если этого не произойдёт, он потерпит неудачу в поисках нового грозофракса.

Презрительное хмыканье донеслось из-под складок коричневого капюшона. За ним последовало бормотание:

— Да уж, грозофракс!.. — Марис слегка пихнула Бунгуса в ногу и зашипела, чтобы он молчал.

— Церемония должна проводиться Высочайшим Академиком. Если нет…

На этот раз Бунгус заговорил громче.

— Если уж на то пошло, почему бы вам не сделать это? — сказал он сквозь капюшон.

— Прошу прощения, — сказал профессор Тьмы. Он недоверчиво уставился на долговязую, плохо одетую фигуру. — Кто вы, сэр? Покажите ваше лицо!

Но Бунгус ничего подобного делать не собирался. Эти назойливые академики не должны узнать его.

— Насколько я понимаю, продолжал он, — вы, как Следующий Высочайший Академик, можете провести церемонию самостоятельно. Как поодиночке, так и вместе.

Профессора Света и Тьмы повернулись друг к другу с поднятыми бровями. Можно ли? Нужно ли? Законно ли это? Конституционно ли это?

Это стоило обсудить. Громадная летучая скала, на которой был построен город, росла изо дня в день. Если не увеличивать количество тяжёлого грозофракса в Сокровищнице, то однажды Санктафракс сорвётся со своей Якорной Цепи и унесётся в Открытое Небо. Тут же приняв решение, профессора схватили друг друга под руки и удалились.

— Прежде всего надо проконсультироваться с Большим Томом Небесных Преданий, — был слышен голос профессора Света.

— Время не ждёт, — напомнил ему профессор Тьмы. Их голоса гасли в отдалении. — Может быть, мудрее проконсультироваться с великой книгой после проведения церемонии.

Бунгус снова фыркнул:

— Алчные старые филины! Запахло властью — и они рванулись, как лесной кот на визика.

— Во всяком случае, они ушли, — сказала Марис. Она повернулась к Сигборду. — Но раз мой отец не выходит из своей комнаты, ему не нужны ваши услуги.

Смуглокожий Главный страж опустил взгляд на Марис, и она подумала, что он собирается спорить с ней. Но Сигборд прикусил язык. Он уже приучился не спорить с дочерью Высочайшего Академика.

— Идите же, — сказала Вельма. — Вы слышали, что сказала молодая госпожа.

Сигборд кивнул:

— Я пошлю отряд из двенадцати Стражей, чтобы следить за дверьми дворца.

— Как пожелаете, — сказала Вельма. — Ну, идите же! — И она захлопала ладонью по его спине, выпроваживая.

Как только Вельма отошла от двери, Марис прыгнула к ней и схватилась за ручку. Она с сомнением повернула её — но дверь открылась. Вельма повернулась на скрип:

— Госпожа Марис! Что я вам говорила!

Но Марис не собиралась долго рассуждать. Она втащила Бунгуса за собой, захлопнула дверь и повернула ключ.

— Марис! — крикнула Вельма. — Сейчас же открой!

— И не подумаю! Он мой отец, и я имею право его видеть.

Вельма замолчала. Марис прижала ухо к двери. Сначала она не слышала ничего, но вот по коридору зашаркали удаляющиеся шаги. Марис медленно повернулась, в сильном волнении. Почему она не слышала отца? Не мог же он спать при таком шуме! Она всмотрелась в полумрак.

Лишь один огарок свечи горел на камине. Марис взяла свечку и подошла к постели. Свет упал на лицо отца. Марис ужаснулась.

Он выглядел ещё хуже, чем она воображала, бледный и измождённый, с торчащими из-под повязок клочками, волос. Но хуже всего были глаза. Немигающие, невидящие, наполненные ужасом того, что им довелось увидеть.

— Отец! — закричала Марис. Она вскарабкалась на постель и крепко обняла его, прижав щеку к его костлявой груди. Его тело было жёстким и холодным; если бы не слабый стук сердца, можно было бы подумать, что он мёртв. — Отец, что с тобой случилось?

В комнате послышался скрежет. Марис оглянулась и увидела, что Бунгус открывает ставни.

— Эта жуткая тьма, — бормотал он. — Свет ему нужен!

Утренний свет влился в комнату, упал на лицо Линиуса, который мигнул, мигнул ещё раз.

— Марис. — произнёс он тихим и надтреснутым голосом.

Марис улыбнулась. Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Привет! — сказала она.

Отец выглядел удивлённым.

— Ты почему плачешь? — спросил он.

— Я не плачу. — Она шмыгнула носом.

Он молча поднял костлявую руку, стёр указательным пальцем слезу с её щеки и показал ей палец.

— Скажи, что стряслось, — сказал он мягко.

— О отец, — заплакала Марис и снова обняла его. — Я так беспокоилась за тебя. Все эти порезы и ссадины… а твоё ухо! Что с тобой случилось?

— Тише, Марис, — сказал он, гладя её голову. — Всё прошло. Я вернулся, всё нормально. Я. — Он заметил фигуру у окна. — Кто это, во имя Неба?

Марис оглянулась.

— Это… — начала она.

Бунгус прижал палец к губам. Он подошёл к кровати и откинул капюшон.

— Скажи, Линиус, помнишь ли ты старого друга? С тех пор много воды утекло. — сказал он тихо.