Новый старт - Жаклин Уилсон

В школе на занятиях по технике нас учили составлять электрические цепи.

— Вот хорошо! — сказала бабушка. — Во всем доме хорошо бы заменить проводку, а денег нету. Может, ты для нас это сделаешь, Эм?

На самом деле она говорила не всерьез. Это она так иронизировала.

Наша учительница, миссис Маркс, предложила нам нарисовать лицо клоуна с бантом вместо галстука и носом-лампочкой, который будет зажигаться, если замкнуть цепь.

— Давайте не будем рисовать дурацкого скучного клоуна, — уговаривала я Дженни с Ивонной. — Нарисуем лучше Балерину, а вместо носа поставим розовую лампочку!

— У тебя уже сдвиг на почве этой чертовой оленихи, — сказала Ивонна.

Мои истории про Балерину ее уже достали.

На уроке рисования я изобразила портрет Балерины в стиле Пикассо, с рогами на боку, растопыренными ногами, и оба глаза поместила на одной стороне головы. Мне казалось, что получился очень хороший рисунок. Я подарила его Вите, но она сморщила нос.

— Балерина совсем не такая! Даже Максик знает, где находятся глаза — по обе стороны от носа.

— Ну и засунь ее рога себе в нос, — обиделась я.

На занятиях по драматическому искусству нам велели сыграть семь смертных грехов. Я выбрала гнев и на самом деле жутко разозлилась. Моими партнершами были Дженни с Ивонной, так они по-настоящему испугались, когда я стала на них орать.

Я им сказала:

— Это же просто роль.

— Очень уж ты хорошо в нее вживаешься, — сказала Дженни.

С математикой дела у меня шли плохо, просто-таки безнадежно. Мы как раз проходили проценты — так вот, у меня все было стопроцентно безнадежно. В воскресенье вечером мама зашла к нам в комнату и увидела, как я сижу, тру лоб и ни один ответ у меня не сходится.

— Ты можешь сказать учительнице, что не понимаешь, как это решать? — спросила мама, заглядывая в беспорядочно расставленные на странице цифирки. — Я в этом ничего не соображаю. А другие дети как, справляются? Например, Дженни и Ивонна?

— Ивонна по математике учится лучше всех. Дженни сидит с ней за одной партой и списывает. А домашнюю работу за Дженни делает папа.

Мама вздохнула:

— Ну, даже если бы твой папа был сейчас с нами, задачу он решить не в состоянии даже под страхом смерти. Попробуй попросить бабушку.

Я решила, что лучше уж пусть меня ругает учительница в школе. Бабушка в последнее время и так к нам ко всем придиралась.

— Я знаю, Эм, она часто сердится. Она очень устает — ей приходится много работать. Она теперь оплачивает все наши счета, и ей это очень надоело, — прошептала мама.

Я знала, что деньги — наша Большая Проблема. Папа больше не присылал чеков, а мама у себя в парикмахерской зарабатывала немного.

— Бабушка считает, что мне нужно подать на папу в суд и добиться, чтобы он регулярно платил нам алименты, — сказала мама. — Может быть, и нужно, но все это так ужасно. А если он до сих пор не нашел работу в Шотландии, то и денег у него нет. Я уверена, он прислал бы сколько-нибудь, если бы мог.

По истории мы проходили династию Тюдоров. По сравнению с Генрихом Восьмым папа казался очень даже хорошим мужем. Мне было жутко противно, когда бабушка принималась говорить о нем гадости. Мне, конечно, было жалко, что она так устает, но, по крайней мере, она сидела за столом у себя в конторе, а не стояла целый день на ногах, как мама. По географии нам рассказывали про какую-то индийскую деревню, где старушки вроде нашей бабушки носят на голове громадные кувшины с водой и занимаются непосильным трудом в поле от зари до зари.

Мне тоже доставалось непосильного труда на уроках физкультуры, потому что школа готовилась к Дню спорта. Хорошо Ивонне — она первой приходила к финишу на любых состязаниях, прыгала выше и дальше всех, ловчее всех скакала во время бега в мешках, победила в гонке с яйцом, причем без жульничества, даже не приклеивая яйцо к ложке скотчем. И когда в парных гонках ей привязали одну ногу к ноге Дженни, она и то выиграла. Она бы и с обеими связанными ногами могла выиграть!

По крайней мере, Дженни на тренировках бегала почти так же медленно, как я. Каждый раз мы пыхтели и сопели позади всего класса. Я подозреваю, что Дженни могла бы бежать немножечко быстрее, но она по доброте своей нарочно тормозила, чтобы мне было не так одиноко, вот мы обе и приходили последними. Поскольку в парной гонке Дженни бежала с Ивонной, то Дженни предложила мне встать с ней в пару в гонках «с тачкой».

Пока я бежала, держа за ноги Дженни, исполнявшую роль «тачки», все было еще туда-сюда, но через несколько минут миссис Маркс дунула в свисток и велела участникам поменяться. Сердце у меня так и застучало. Кто был раньше «тачкой», должен теперь бежать, а кто бежал — должен стать «тачкой». Я была больше похожа не на тачку, а на броневик. Дженни было меня не поднять. Она мужественно старалась, но так и не смогла оторвать мои ноги от земли.

— Не надо, Дженни, надорвешься, — сказала я, лежа на земле, красная как рак, потому что все смотрели на нас и ехидно хихикали. — Я слишком жирная.

— Нет-нет, просто у меня слабые руки. Мускулатура совсем никуда, — возражала добрая Дженни.

Еще один тяжелый момент я пережила на уроке английского языка. Миссис Маркс сказала, что в этом полугодии мы будем читать и писать сочинения о дилеммах и о том, какие проблемы бывают у детей.

— Типа, когда их дразнят, миссис Маркс? — спросила Ивонна.