Печать Магуса - Алексей Олейников

Арвет кивнул. Охоты говорить не было. Да и что тут скажешь?

– Слушай, я… мы…

Арвет продел руки в лямки, встал, походил. Присел, подтянул правую лямку. До Финмарка ему добираться дня три – сперва на пароме, потом на автобусах, поездом, потом опять на автобусе. Не хотелось бы, чтобы спина потом развалилась.

– Арви…

Арвет двинулся на выход, Бьорн посторонился. По лестнице они спускались в молчании.

«Иногда лучше ничего не говорить, – подумал Андерсен. – Просто без слов разойтись, и все».

На кухне сидела Кристин. Смотрела в окно. Лицо у нее невеселое.

– До парома еще час, – заметила она. – На причале замерзнешь.

Арвет неопределенно повел плечами – мол, не переживайте.

– Я помогла ей, как помогла бы себе! – воскликнула Кристин. – Ее разыскивает Интерпол. У Дженни целый букет административных правонарушений и попытка самоубийства. Она сбежала из дома! Бедный ее опекун, представляю, в каком он состоянии!

– В каком смысле? – опешил Арвет. – Какой опекун?

Он не очень понимал, о чем говорит Кристин. Ничего Дженни про опекуна не говорила.

– Ее опекун Клаус Хампельман. Я написала ему вчера письмо, он уже ответил – благодарил за помощь. Сказал, что немедленно вылетает в Норвегию. Ты знаешь, что она уже трижды убегала из дома?

– Клаус Хампельман? – повторил парень. – Вы уверены, что ее опекуна зовут именно так?

– Так было указано в анкете, – пожала плечами Кристин. – В разделе «родственники». А что?

– Ничего. – Он заторопился. – И куда ее увезли?

– Понятия не имею. Наверное, в полицейское управление Форсанна.

– Ну да, конечно. – Арвет задумался. – Ладно, я пошел.

– Постой…

– Спасибо, Кристин. У вас очень милый дом, – пробормотал он. – Все было здорово. Но мне уже пора. Пока, Бьорн.

Бьорн дернулся, но не успел ничего сказать – Арвет хлопнул дверью и вышел на улицу.

– Кристин… – Бьорн подошел к ней.

– Верь мне, малыш. – Кристин обняла его. – Я сделала все, как надо.

Юноша вырвался и рванулся наверх по лестнице. Кристин беспомощно поглядела в окно.

– Все ведь правильно? – спросила она у бури, накатывающей на поселок.

До причала Арвет добрался, когда ветер уже едва не сбивал с ног. Он трепал флаги, поднятые перед домами по случаю грядущего Рождества, взметал остатки листвы и мусора и швырял крупную ледяную дробь в стекла.

Арвет глянул на небо. В горном котле заваривалась громадная грозовая каша – это буря дошла до края фьорда и уперлась в плато. Злые синие искры с треском пробивали воздух, сшивали тучи между собой, а те бродили по кругу, бурлили, переваривали сами себя, выворачивали сизое нутро и с грохотом лупцевали градом землю, воду, скалы.

Больше всего доставалось Арвету, который топтался на причале. Он прижался к закрытой на зиму будке контролера, наглухо застегнул капюшон и закрылся рюкзаком – хотя бы с одной стороны. В таком режиме было теплее, и Арвет повеселел – принялся изучать расписание парома Лаувик – Моен – Люсеботн за прошлый год.

«Скоро паром придет, – думал он. – Почему буря не началась вчера? Или сегодня ночью?! Копы бы тогда не прилетели! Господи, почему все так нелепо, так глупо?»

Ответа, разумеется, не было.

«Должность служки в церкви не дает особых привилегий, – усмехнулся Арвет. – Если бы Бог отвечал на вопросы всех дураков, мир бы остановился – ни на что другое у Него не осталось бы времени».

Арвет пригляделся. Кажется, в серой пелене, застилавшей небо и землю, смешавшей воды и воздух, что-то двигалось.

Поднимая волну, к причалу быстро приближался паром. На палубе не было ни одной машины. Кому втемяшится в голову накануне Рождества ехать к троллю на уши, в какой-то Люсеботн? В канун Рождества надо дома сидеть, готовить люсефиск[20], баранину в капусте и печь пряничные домики. А не мотаться по заброшенным уголкам прекрасной в своей дикости Норвегии.

…Паром уже отходил, мотор стучал под днищем и волны белыми бурунами расходились от носа судна. Арвет захлопнул за собой герметичную – с резиновой прослойкой – дверь и выдохнул.

Все осталось позади.

Он не видел, как на причале появился Бьорн. Тот кричал и размахивал руками, но Арвет уже прошел в судовое кафе по узкому гремящему коридору, опираясь от качки на холодные стены. Бросил рюкзак возле столика и взял крепкого и сладкого кофе.

Он пил мелкими глотками, прихватывая воздух. А в голове вертелись и вертелись слова Дженни: «я нужна только моим врагам».