Печать Магуса - Алексей Олейников

– Скажите ему… – Дженни покусала губы. – Передайте, что ему очень идет эта одежда, эта старинная. И что он выполнил все, что обещал. Передадите?

Элва кивнула.

Дженни уселась в шаткие сани, положила шест на колени, вопросительно и жалобно взглянула на саамку.

– Окажешься в море, думай об Авалоне, – напуствовала нойда. – Думай о своем деде. И помни о том, кто ты есть на самом деле, Дженни Далфин. Не вспоминай прошлое, не тяни себя назад. Тогда есть надежда, что ты пройдешь через Океан.

– А в чем я поплыву?

Элва указала на сани.

– Как?!

Саамка шлепнула оленя по облезлому крупу, в клочках белой зимней шерсти, и резко, с присвистом, крикнула:

– Хей, Ярви, хей!

Олень стронулся, лениво затрусил вперед, кережка поползла по камням и земле. Дженни хотела было обернуться – может, Арвет проснулся и вышел, или спросить о чем-нибудь Элву, неважно, о чем, лишь бы задержаться подольше возле избушки, но позади поляны уже не было! Лес убегал назад с невообразимой скоростью, такой, что Дженни непроизвольно вцепилась в борта, не понимая, как это сооружение, по случайности называемое санями, еще не разлетелось на куски.

Она повернулась и сделала удивительное открытие – если глядеть строго вперед, то будет виден толстый облезлый зад старого Ярви с коротким хвостом, и никаких прочих ужасов. Деревья лениво ползут навстречу, облака текут над ней меж покатых гор, как в русле реки, и ветер овевает ее разгоряченное лицо и толкает мягкой пятерней в лицо. Дженни примостила шест вдоль саней, легла на спину, сложила руки на груди.

Пусть этот олень везет ее куда хочет, пусть сорвется в пропасть или завезет ее в чащу, или привезет к побережью – ей все равно.

«Ты же этого хотела? – говорил кто-то мудрый, рассудительный и такой безжалостный внутри нее. – Ты же хотела найти кого-то из Магуса и попасть на Авалон. Марко жив, и ты отправляешься его искать. Так почему же ты плачешь, Дженни Далфин?»

Она не знала. Она просто плакала.

Колокольчики на упряжи Ярви звенели тихим слитным звоном светлого серебра, ветви проплывали над головой и деревья склоняли над ней свои многошумные головы. А потом небо развернулось сверху оленьей шкурой, серой и мягкой, звон истончился и исчез, уступил место размеренному шуму. Это море считало свои сокровища: бормотало, пересыпало в многопалых ладонях, сбивалось и начинало заново. Кережка закачалась и поплыла. Дженни закрыла глаза и задремала, убаюканная ритмом волн и криками чаек. В своей колыбели она вновь возвращалась в море, откуда пришла на эту землю.

КОНЕЦ