Происшествие в Северной башне - Элли Гриффитс

– С ума сойти. – Даже мысль об этом утомляла. – Зачем же ты?.. – она осеклась, не зная, как продолжить.

– Зачем я здесь работаю? Я старшая из пяти детей, так что пришлось оставить дом и зарабатывать на хлеб. Ужасно скучаю по маме.

– Я тоже скучаю по своей, – вдруг вырвалось у Джастис. Она сама не знала почему; всё это время в Хайбери-хаус она старательно избегала разговоров о матери, а теперь разоткровенничалась с человеком, которого знала всего несколько минут.

– Она умерла, да? – сказала Дороти. – Я слышала, как учителя говорили об этом. Мне очень жаль.

– Всё нормально, – сказала Джастис, как всегда в таких случаях.

– Нет, не нормально, – сказала Дороти, и в её карих глазах было столько тепла и сочувствия.

– Нет, не нормально, – сказала Джастис.

Как ни странно, это разрядило атмосферу; Джастис уютно устроилась на кровати Дороти и сказала:

– Что это за история про мисс Томас?

Дороти уселась рядом с ней и накрыла их обеих лоскутным одеялом. На чердаке было невыносимо холодно.

– Мэри заболела, – сказала она. – Простудилась или что-то в этом роде. Она кашляла так сильно, что миссис Хопкерк… экономка, – добавила она, заметив, что Джастис не знает, кто это, – отправила её в постель. Я провела с ней весь вечер, дала ей тёплого мёда с лимоном. Ей было не так уж и плохо. Она болела, но не слишком, понимаешь? Мы поиграли в карты, и она сказала, что проголодалась. Мама всегда говорит: раз появился аппетит, значит, ты выздоравливаешь. На следующий день Мэри осталась в постели, но только потому, что миссис Хопкерк разрешила. Я поднялась к ней на обед и увидела, что мисс Томас выходит из нашей комнаты. Я очень удивилась. Мисс Томас сказала, что пришла проведать Мэри.

– Думаю, в этом нет ничего подозрительного, – сказала Джастис.

– Да, но после этого Мэри сильно расхворалась. У неё поднялась температура, и она бредила – повторяла, что вокруг туман и ничего не видно. Я испугалась и позвала матрону. Она отвела Мэри в лазарет, и в ту же ночь она умерла. Пневмония, так они сказали. Но возле её кровати я нашла стакан с каким-то порошком. Думаю, мисс Томас отравила её. – Дороти откинулась назад и наблюдала за реакцией Джастис. – В бреду Мэри говорила что-то про Тома. Сначала я решила, это её брат, но теперь думаю, она имела в виду мисс Томас.

– Мисс Томас приходила к башне в ту ночь, – сказала Джастис. – Вот почему я ушла, не дождавшись тебя.

– Я опоздала, – сказала Дороти. – Там уже никого не было, когда я пришла.

– Но если мисс Томас была там, она наверняка узнала про записку. Где ты написала её? Вдруг мисс Томас заметила тебя?

– Когда я убиралась в кабинете мисс де Вир. Я воспользовалась её ручкой.

«Так и знала», – подумала Джастис.

– Что, если мисс Томас видела, как ты пишешь?

– Вряд ли.

– Может, она следила за нами.

– Как думаешь, она правда убийца?

– Все улики указывают на это, – сказала Джастис задумчиво, – но нам нужны неопровержимые доказательства. Вряд ли ты сохранила стакан с порошком?

– Нет, всё произошло так быстро, я просто не подумала.

– Жаль. Будем опираться на логику. Присяжные не вынесут приговор по косвенным уликам. Нужно что-то убедительное. Спрошу у папы.

– Нет! – Дороти вскочила. – Нельзя рассказывать твоему отцу. У меня будут ужасные неприятности. Меня уволят.

– Не переживай, – сказала Джастис. – Мой отец разбирается в убийствах. Он адвокат. Он поможет нам найти улики.

– Но писать ему нельзя ни в коем случае. Матрона читает все письма. Я сама видела.

– Я воспользуюсь тайным кодом, – сказала Джастис. – Мы с ним вместе придумали, когда он приезжал. Я напишу «Питер играет Баха», это значит, что мне срочно нужна его помощь. Он приедет. Вот увидишь.

– Но ведь идёт снег, – сказала Дороти. – Почту не доставят.

– Будем надеяться, что снег перестанет, – сказала Джастис. – Мне пора. Уже час ночи.

– Хорошо, – сказала Дороти нехотя. Джастис встала с кровати, но Дороти схватила её за руку. – Слушай!

– Что?

И тут Джастис услышала. Шаги за дверью, мягкие, почти бесшумные. Коридор вёл только в спальню прислуги и в башню. Наверное, кто-то пришёл к Дороти.

Дороти сжала руку Джастис.

– Это мисс Томас!

– Не может быть. Шшш.

Джастис подкралась к двери и заглянула в замочную скважину. Там, в лунном свете, струившемся через узкие окна, она увидела ангела. Девочку с длинными светлыми волосами, босиком, в белом. Сперва Джастис подумала, что это Роуз, она, наверное, проследила за ней из спальни, но потом – в изумлении, от которого сердце заколотилось как бешеное, – она узнала Хелену Блисс. Хелена в одной ночнушке стояла неподвижно, будто прислушивалась. Из-под двери донёсся запах её духов. Зачем Хелена Блисс надушилась и бродит по коридорам в такой час?

Джастис замерла у замочной скважины, подав Дороти знак рукой, чтобы та молчала. Время тянулось бесконечно долго, а Хелена всё стояла и оглядывалась. Сначала казалось, она светится каким-то неземным сиянием, но потом Джастис увидела, что она просто держит в руке фонарь. Медленно Хелена водила фонарём вверх и вниз по коридору. Свет просочился под дверь комнаты, и Джастис затаила дыхание. Наконец Хелена ушла, но не к лестнице, а в сторону Северной башни.

Они услышали, как отворилась и захлопнулась дверь в конце коридора. Джастис вздохнула с облегчением. Затем обернулась к Дороти.

– Это была Хелена Блисс.

– Мисс Блисс? Староста? Что она тут делает?

– Не знаю, – сказала Джастис. – Но мне это не нравится.

– Она такая красавица, правда? – сказала Дороти. – Как ангел.

Но ангелы не шатаются по ночам, вылив на себя полфлакона духов, подумала Джастис. Она решила, что нет смысла говорить это Дороти.

Вернувшись к себе в спальню, Джастис достала дневник.