Происшествие в Северной башне - Элли Гриффитс

Джастис не терпелось рассказать обо всём Стелле. Как только матрона вычеркнула её имя в одном из бесконечных списков, Джастис помчалась в общую комнату, где Стелла читала книгу. Роуз, в новой меховой шапке, потчевала своих поклонниц рассказом о том, как она провела день с Красавицей и Дипломатом.

– Стелла… – позвала Джастис.

Стелла оглянулась.

– Можно с тобой поговорить? – сказала Джастис, добавив шёпотом: – Наедине.

Стелла удивилась, но вышла вслед за ней на лестничную площадку. Джастис повела её в причудливую комнатку, которую обнаружила, когда составляла карту Хайбери-хаус. Она была размером не больше шкафа и, видимо, располагалась прямо под Северной башней. Они вошли и уселись на коробки с пометкой «Электроника. Не трогать».

– В чём дело? – сказала Стелла недовольно. Ничего, подумала Джастис, она будет в восторге, когда узнает новости.

– Письмо написала мисс де Вир!

– Какое письмо?

– Письмо, которым пригласила меня на встречу в башне! То есть оно было написано той же ручкой. Насчёт почерка ничего не могу сказать, но чернила точно одинаковые – такой цвет ни с чем не спутать. Мне нужно как-то пробраться в кабинет мисс де Вир и поискать там улики. Может, один из учителей убил Мэри, и она знает…

– Джастис! – теперь Стелла по-настоящему рассердилась. – Ты ведь не думаешь, что это мисс де Вир написала то письмо?

– Почему нет? Ручка точно её.

– Учителя не занимаются такими вещами. – Джастис вспомнила, что нечто похожее Стелла говорила про мисс Томас. Но ведь учителя тоже люди, разве нет?

– Думаю, она занимается, – сказала Джастис. – А значит, либо она знает, кто убийца, либо она сама убийца, и я докажу это. Отец говорит…

– Отец не одобрит, если ты нарушишь школьные правила.

– С чего ты взяла? – отрезала Джастис. – Ты его не знаешь.

Стелла побледнела. Она хотела что-то сказать, но передумала и вышла из комнаты, не проронив ни слова.

Джастис смогла поговорить со Стеллой только в спальне, когда они готовились ко сну. Ей отчаянно не хватало опыта общения с друзьями. Что делать, если ты расстроил друга, но не знаешь чем? Извиниться? Или молчать и надеяться, что всё уладится само собой? В конце концов, когда в спальне задёрнули шторы, Джастис сказала:

– Прости, если обидела тебя.

К её удивлению, Стелла ответила:

– И ты прости меня. Просто… Я так здорово провела время с твоим отцом, что теперь скучаю по семье. Вот почему я рассердилась.

– Ничего страшного, – сказала Джастис. – Я понимаю.

Она действительно понимала. Почему-то после нескольких часов с папой она сильно затосковала по маме.

– По поводу мисс де Вир… – начала Джастис.

– О чём шепчетесь? – спросила Роуз с другого конца комнаты. – Выключаю свет через пять минут.

– Поговорим завтра, – шепнула Стелла.

– Хорошо, – сказала Джастис. – Ладно, Роуз. Я уже ложусь.

Какое блаженство – укутаться в одеяло. В спальне стоял жуткий холод.

– Хатчинс говорит, скоро пойдёт снег, – сказала Ева из своего угла.

– Я люблю снег, – сказала Джастис, растирая замёрзшие ноги, чтобы хоть как-то согреться.

– Ты такого ещё не видела, – сказала Нора зловещим, леденящим душу голосом. – Мы будем полностью отрезаны от мира, если пойдёт снег. Несколько лет назад был такой снегопад, что никто не смог привезти нам продукты, и еды почти не осталось. Мы неделями питались хлебом и топлёным жиром.

– А ещё вода замерзает, – сказала Ева, – и мыться по утрам невозможно. Так холодно, что выдыхаешь пар даже в постели.

– Хотя мы построили потрясающего снеговика, – сказала Нора. – Нахлобучили на него шляпу и назвали месье Пьером.

– Гашу свет, – раздался голос Роуз, пока все хихикали. И Сипухи погрузились во тьму.

С каждым днём становилось холоднее. Окна в ванной обледенели изнутри, и почти все девочки кашляли и чихали. Хуже всего – заначка кончилась, а еда в столовой стала скудной как никогда. Ева сказала, это потому, что кухарка делает запасы на тот случай, если дороги опять завалит снегом.

Мысли о снеге тревожили Джастис. Если снега выпадет действительно много, они окажутся заперты в Хайбери-хаус, вероятно, в компании убийцы. Вообще с того самого дня в Джурис-Гэп с ней творилось что-то непонятное. Увидевшись с папой, она скучала по нему больше, чем когда-либо, и всё ещё чуточку переживала из-за ссоры со Стеллой. Друзья очень важны, она теперь знала это, и оказалось, что если не проявить осторожность, их легко потерять.

А хуже всего, что после потрясающего открытия насчёт ручки Джастис ни на шаг не продвинулась в расследовании. Она несколько раз поднималась в кабинет мисс де Вир, но директриса почти всегда была там либо запирала дверь. Джастис уже подумывала, а не спросить ли её напрямую, когда всё вдруг изменилось.

Это случилось через неделю после приезда родителей. Джастис не спеша направлялась на урок английского. Зачем торопиться? Последние дни они только и делали, что репетировали рождественский спектакль. Она уже знала свою роль назубок и жутко скучала. «В те дни вышло от Кесаря Августа повеление…»

– Тебе хотя бы не нужно жеманиться и говорить: «Я раба Господа», когда Хелена Блисс машет свитком у тебя перед носом, – сказала Стелла, которая играла Марию. Почти все длинные реплики в пьесе достались Гавриилу и его ангелам-помощникам, и Хелена, конечно же, будет петь под аккомпанемент визгливой скрипки Айрин.

К тому же этим утром почти всех девочек, включая Стеллу, задержала мисс Томас, чтобы обсудить предстоящий матч по лякроссу. Джастис одна из двух девочек в классе, которые не попали в команду. Даже Джоанна, у которой одна нога была короче другой, попала в команду запасных.

Джастис шла по коридору, размышляя о последнем письме от Питера. Он довольно часто писал ей, и ей было стыдно, что она так занята раскрытием этой тайны, что давно уже не отвечала ему. В основном он писал о музыке, иногда вставлял обрывки нот, в которых она ничего не понимала, но в последнем письме он хотел обсудить с ней рождественские каникулы. «Мама приглашает тебя с папой в гости, – писал он. – Будет весело, хотя по вечерам мне придётся заниматься Бахом». Неужели такая судьба их ждёт? – думала Джастис. Сироты, которых другие семьи принимают из жалости? Она вдруг пожалела, что не может приготовить рождественский ужин сама.

Она нехотя поднималась по закрученным ступеням, которые вели в классную комнату по английскому, как вдруг услышала, что кто-то зовёт её:

– Джастис!

Повелительный учительский голос. Джастис обернулась. Это была мисс де Вир собственной персоной со стопкой книг в руках.

– Да, мисс де Вир?