Письмо дяде Холмсу - Валерий Гусев

Когда затих вдали скрип дедовых валенок по снегу, мы вылезли из-за бочки, переглянулись. Алешка вздохнул. Я развел руками. И, достав из кармана ключи, отпер дверь.

Мы вошли в дом и включили свет. Все было в порядке. Никто в дом без спросу не заходил и ничего здесь не искал.

– Этот твой сэр Непруха, – проворчал Алешка, – на улья нацелился. Надо было все-таки опять капкан поставить.

Я промолчал, а Лешка добавил:

– Это его Клавдия гоняет. То ей воротник из лисы надо, то меду захотелось. А потом она захочет избу. А потом…

– Владычицей морской стать.

Мы сходили за лыжами и, вернувшись, заперли покрепче входную дверь.

Но было все-таки тревожно. Алешка опять отправился на поиски оружия, а я растопил печь и огляделся повнимательнее.

Что-то меня все-таки беспокоило. Ясно, что чужого человека в доме не было. Но почему-то казалось, что он все-таки был. Осторожно, аккуратно – но что-то здесь делал.

Все вещи были на своих местах, ничто не тронуто, но ощущение какого-то незаметного изменения меня беспокоило. Будто я что-то забыл и никак не мог вспомнить. Вот вертится какое-то слово на языке, а не дается. Будто клюет рыбка, да не ловится.

Тут зазвонил телефон. Опять мама. Она начала очень вежливо:

– Вы где шляетесь? Весь день не могу дозвониться.

– На лыжах катались, – честно ответил я.

– Не голодаете? Как вы питаетесь? Что сегодня кушали?

– Сало с медом.

Мама помолчала от неожиданности. Но уточнять не стала: намазывали мы мед на сало или крошили сало в миску с медом?

– Скажи Алешке, что его стеклянный камешек нашелся.

– Где? – обрадовался я.

– В том же месте. Среди пуговиц. Я уже носила его в мастерскую, чтобы в колечко вставить.

– Здорово.

– А ювелир, Дим, эту стекляшку очень похвалил. Сказал, что она достойна самой лучшей оправы.

– Хорошая стекляшка, – сказал я, чтобы маме было приятно.

Но она все-таки что-то почувствовала в моем голосе и сразу стала заступаться за Алешку:

– Дорог не подарок, Дим, дорого внимание. Мне еще никто из Англии никаких стекляшек ни разу не привозил.

Наивная у нас мама.

И я подумал: раз так, то я завтра таких стекляшек в сарае у Митька целый рюкзак наберу. А если не хватит, то вот эту вазу расколю…

Стоп! Вот оно – забытое слово!

Ваза! Ваза на полке. Когда мы уходили, я точно помню, мобильник лежал рядом с ней, вплотную, касаясь ее ножки уголком. А сейчас, когда я его брал, он лежал чуточку в стороне. Самую чуточку, но все-таки в стороне. Ну, не мышка же его сдвинула.

Я глянул на вазу. И мне стало еще больше не по себе. Рядом с ней был четко виден след на полке. Кружочек такой, чистый. Вокруг него легкий слой пыли, а он чистый. Потому что здесь была ножка вазы. И кто-то эту вазу трогал, поднимал, а потом поставил на место. Но не совсем точно.

А зачем ее трогать? Только по одной причине – посмотреть, не лежит ли в ней что-нибудь?..

Тут на лестнице послышались бодрые шаги, и в комнату ввалился Алешка. Сияющий.

– Руки вверх! Сдавайтесь, сэр!

На груди его висел «папаша», а в руках Леха держал немецкий автомат.

– Нашел, Дим! Теперь нам никакие враги не страшны!

Я тут же забыл про вазу.

– Где они были? – это я про ключи от сейфа спросил.

– Ключи-то? – рассмеялся Алешка. – Никогда не догадаешься. Пойдем, сам посмотришь. А я проверю твою сообразительность.

Но вот этого как раз не надо. Сам себя я дураком не считаю, но и давать кому-то повод в этом сомневаться, не собираюсь.

Алешка сложил оружие на тахту, и мы поднялись в кабинет.

– Вот, Дим, – Алешка показал на рукопись. – Помнишь, мы говорили, что тут какие-то разные буквы попадаются? Побольше других? Помнишь? Это Митёк нам на всякий случай шифровку оставил.

– Какую шифровку?

– Смотри. – Алешка положил передо мной страничку. – Видишь, буквы И, Щ, И и всякие другие чуть повыше? Я взял да и выписал их на бумажку. – И он протянул мне листок бумаги со своими каракулями. Я с интересом прочитал: «Ищите не в пятке, а в носке».

– Бред! Бред однорогой коровы!

– Сам ты бред! – завопил Алешка. – Сам ты однорогий! Репу почеши полраза! Тут же все ясно написано! «Не в пятке, а в носке!»

– Ты чего, Митьковы носки обыскивал? Которые без пятки?

Алешка засмеялся с очень вредной интонацией. А потом сжалился и объяснил:

– Я, Дим, сразу сообразил, что в кабинете нужно обнаружить такую вещь, которая имеет и пятку, и носок. Понял теперь?

Я осмотрелся. Письменный стол, авторучка, портреты писателей, печка-«буржуйка», сейф… Никаких носков и пяток у них не было.

Алешка сжалился еще больше.

– Под тахту загляни, сыщик великий.

Нагнулся, заглянул – никаких пяток у тахты тоже не было. Стояли под ней только домашние туфли Митька. Носками в угол.