Письмо дяде Холмсу - Валерий Гусев

Вообще, какой-то во всем беспорядок, совсем не похоже на аккуратного деда и аккуратную внучку. Впрочем, у нас на антресолях не лучше. Там, как мама говорит, солдат с ружьем потеряется. Но у нас хоть чемодан закрыт, а здесь все настежь. Даже на книжных полках все книги переворошены, будто кто-то в них торопливо рылся. И Лешка тоже это заметил:

– Странный Домовой, Дим. Любопытный такой. Все перерыл, будто искал что-то.

– А может, это дед Яша что-нибудь искал? Или внучка Астя?

– Спросим у них. – Мы подошли к двери. – А это что такое?

По обеим сторонам двери были вбиты две железные скобы. А рядом стояла, прислонившись к стене, толстая круглая палка.

Я взял ее и просунул в скобы. Все – дверь изнутри заперта! Наводит это обстоятельство на кое-какие мысли. Как у Митька в повести. А тут и Лешка добавил, обернувшись к окну:

– Смотри, Дим, барахла всякого много, а от окна до двери свободный проход. Будто нарочно.

Я подошел к окну. Осмотрел его. Окно как окно. Только вот изнутри незаперто. Я открыл его и выглянул наружу. Тоже ничего особенного. Вот только под окном, на снегу, немного натоптано и виднеются две глубоко продавленные ямки. Тоже какой-то след. Но не человеческий.

– Вон, – сказал Алешка, – это от нее след. Вон, у сарая.

У сарая, вернее на его стене, висела на двух гвоздях садовая лестница.

– Проверим? – спросил Алешка. – Эксперимент проведем?

– А как же! – Мне самому стало интересно. Особенно когда я убедился, что явления на чердаке – не дело рук нечистой силы. Как-то спокойнее стало. Я всю эту мистику не очень обожаю. Хотя и не очень в нее верю.

Алешка сколупнул что-то со стекла, что-то подобрал с пола. Пошагал как-то странно. И мы вернулись к двери.

– В общем, все ясно, Дим. Кто-то взбирается на чердак, запирает палкой дверь изнутри и вовсю здесь шурует. Что-то ищет. Пошли в сад.

Мы заперли чердачную дверь и вернулись в комнату.

– Поймали? – спросил дед.

Он сидел у верстака и, задрав очки на лоб, что-то мастерил, ковырял стамеской.

– Ну и какой он из себя? – Дед хитро улыбнулся. – Похож? – и протянул нам свою поделку. – Домовой!

Вот он какой – ночной бандюга. Очень симпатичный старичок. Маленький, в лапоточках, в какой-то меховой безрукавке, лохматый, бородатый, нос торчит меж щек задорным сучком. Очень похож на настоящего. Хотя я его и не видел, но, думаю, он именно такой.

Алешка тоже повертел домового в руках и честно сказал:

– Он мне нравится. Такой на чердаке хулиганить не будет. – И задал хитрый вопрос: – Может, он у вас там порядок хотел навести, а? Может, он там солдата с ружьем искал?

Дед Яша даже обиделся. Так обиделся, что очки со лба упали на нос. И он через эти очки строго взглянул на Алешку.

– Там все было в порядке. До вашего прихода.

Алешка тоже строго глянул и ответил:

– Вот после нашего прихода там и будет порядок. Можно мы по вашему саду погуляем?

– Можно. Туалет за сараем.

Мы сложили боевое оружие на кровать и пошли в сад. Сняли с гвоздей лестницу, отнесли к дому, приставили к стене, под чердачным окном.

Все совпало. Лестница доставала до окна, ножки ее точно вошли в ямки на снегу.

– Никакого колдовства, – вздохнул Алешка. Мне показалось, с сожалением. – Пошли в туалет, на всякий случай – вдруг дед за нами подглядывает.

Когда мы вернулись в дом, Алешка спросил:

– Астя, а у тебя друзей много?

– Много, – сердито ответил за нее дед. – Много, да все непутные. Двоечники и лодыри. Клавдия их привадила. – И он очень похоже изобразил ее сварливый голос: «Внучка твоя ладная, послушная, она им примером будет».

– Или наоборот, – сказал Алешка.

– Вот и стали ходить, – недовольно продолжал дед Яша, – чуть ли не каждый день. Сейчас, правда, помене.

– Астя, – вдруг спросил Алешка, – а ты какую жвачку любишь?

И опять ответил дед:

– Еще чего! Никакую она не любит, не корова.

А Астя что-то немного скисла. И мне казалось, что она хочет подать Алешке какой-то тайный знак. Но Алешка не замечал этого. Или делал вид, что не замечает.

– А Домовой исправился, – сказала вдруг Астя. – Давно не шумел.

– И верно, – дед вскинул голову. – Еще бы Клавдия подобрела. А то ведь вылитая ведьма. Только без образования. Вот выучится – она нас всех отсюда выживет! Как еще Вася с ней уживается, бедолага? А впрочем, – дед Яша призадумался и по-философски заметил: – Впрочем, добро и зло по жизни рука об руку идут. Подумайте об этом.

Уже думали, и не раз. А раз двадцать.

Алешка взглянул в окно. Было еще рано, но зимнее солнце уже пряталось за деревьями.

– Нам пора, – сказал он. – А то еще заблудимся.

– Вы заблудитесь, как же. Партизаны. Чайку выпьете на дорожку, тогда и пойдете.

За чаем, от которого Алешка никогда не отказывается, он сказал:

– Чтобы Домовой вас не беспокоил, вы свою лестницу пристегните к сараю покрепче. На замок, через цепочку. И окошко на чердаке заприте.

А я еще им посоветовал:

– А если придет опять Домовой, вы нам обязательно скажите.

Мы попрощались, забрали свои пустые рюкзаки и оружие и пошли домой.

– А то провожу, – сказал дед на пороге.

– Не заблудимся. Нас вот ваши собаки проводят.

Собаки, которые полукругом лежали на снегу возле крыльца, услыхав эти слова, вскочили с готовностью, отряхнулись, и мне показалось – выстроились в две шеренги.

Так и получилось. Мы шли по тропе на лыжах, а они бежали по бокам двумя вереницами: морда в хвост. И проводили нас до нашего поля.

Честно говоря, это было приятно. Потому что в лесу уже совсем стемнело. А когда мы проходили мимо «ляны сказок», все собаки до одной повернули в ее сторону морды и зарычали.

На краю леса они уселись, очень довольные, мы пожали им все лапы по очереди, и они исчезли в лесу.