Все оттенки тьмы - Питер Робинсон

— Нет, так ничего не выйдет, — снова вмешался Бэнкс. — Похоже, пора нам переходить на более официальное общение.

— Что вы имеете в виду? — забеспокоился Ваймен. — Что значит более официальное?

— Главный инспектор Бэнкс не отличается терпением, — улыбнулась Энни. — Ничего страшного. Сейчас мы с вами беседуем неофициально. Мы надеялись, что это поможет разрешить все наши вопросы. Нам ведь совсем не хочется заниматься всякой скучной рутиной вроде арестов, обысков дома и личного имущества, взятия образцов крови, отпечатков пальцев и прочего. Пока что не хочется. Все-таки сейчас еще можно уладить все гораздо быстрее и проще.

— Вы меня не запугаете, — заявил Ваймен. — Я знаю свои права!

— Это касалось работы? — спросила Энни.

— Что?

— Вы с Марком в «Петухе» обсуждали рабочие дела?

— Возможно. Обычно мы говорили именно о работе. Я уже упоминал, что мы были больше коллегами, чем друзьями.

— Вы расстроились, узнав, что Марк хочет сам заниматься режиссурой и собирается организовать в Иствейлском театре труппу из профессиональных актеров? Ваш статус режиссера оказался под угрозой, верно? А ведь вы, наверное, только и отдыхаете что в театре. Особенно после целого дня в компании ребятишек вроде Ники Хаскелла или Джеки Биннса.

— Но ведь не все такие.

— Надеюсь. Но все равно общение с такими детьми угнетает. А вы искренне любите театр, не так ли? По сути, это единственная ваша страсть. И тут Марк Хардкасл, уже имеющий славу прекрасного сценографа, решает заделаться режиссером. Художественный руководитель собственного театра. Человек вне конкуренции. Так получается?

— Да Марк даже детский утренник не сумел бы срежиссировать, — фыркнул Ваймен.

— Зато он был восходящей звездой, — возразил Бэнкс. — И работал в профессиональных театрах. У него было много идей. Его труппа принесла бы Иствейлскому театру куда больше славы, чем жалкая кучка фанатиков из местного «Сообщества любителей драмы». А вы — всего лишь школьный учитель, увлекающийся театром. Как верно заметила инспектор Кэббот, вы ему не конкурент.

— Я не очень понимаю, к чему вы ведете, — заерзал на стуле Ваймен.

— Так давайте я объясню, — предложил Бэнкс. — Инспектор Кэббот вас жалеет, а мне все эти бредни порядком надоели. — Он вытащил из кармана фотографии и передал их Ваймену.

— Что это такое? — спросил Ваймен, бросив быстрый взгляд на снимки.

— Вы узнали Лоуренса Сильберта?

— Ну, он похож на Лоуренса. Но вообще-то это не очень хороший снимок.

— Чушь собачья, Дерек. Это отличное фото. Кто этот второй мужчина?

— Понятия не имею.

— А кто сделал эти фотографии?

— Откуда мне знать?

Бэнкс нагнулся вперед, опершись ладонями на стол:

— А вот откуда. Эти снимки сделал частный детектив, и зовут этого детектива Томасина Сэвидж. Снимки сделаны по вашей просьбе. Что скажете на это, а?

— А как же профессиональная тайна? Это частное де… это… нельзя же… — Ваймен начал было подниматься, но, зацепившись ногой за перекладину стола, рухнул обратно на стул.

— Тайна? Вы насмотрелись американских сериалов про полицию, — решил Бэнкс. — Зачем вы велели Томасине Сэвидж следить за Лоуренсом Сильбертом? Зачем заказали ей эти снимки? Мы знаем, что вы передали их Марку в «Зиззи», где он их тут же разорвал. Однако флешку с фотографиями он сохранил. И что, после этого он отправился с вами в кино? Или все-таки вы нам врали?

— Можно воды? — попросил Ваймен, и Энни нацедила из кулера бумажный стаканчик.

— Зачем вы наняли Томасину Сэвидж? — повторил Бэнкс.

Ваймен сделал глоток и откинулся на спинку стула. Какое-то время он молчал, видимо собираясь с духом.

— Потому что, — он поднял глаза, — меня об этом попросил Марк. Вот зачем. Я нанял ее по просьбе Марка. Но, видит бог, я совсем не хотел, чтобы из-за этого кто-то погиб.

К шести часам субботнего вечера Уинсом уже тошнило от бесконечных прогулок по Истсайд-Истейту в компании Гарри Поттера. Сейчас хорошо бы домой, принять горячую ванну, надеть симпатичное платьице и отправиться на встречу клуба спелеологов в «Кошке и скрипке». А потом выпить по бокальчику со Стивом Фэрроу. Если он предложит, конечно.

Но нет, все это невозможно — ведь они почти напали на след Быка.

Пока им удалось выяснить, что пятнадцатилетний Энди Пэш, новенький член банды Джеки Биннса, мечтающий вписаться в их тусовку, сказал Быку, будто Донни Мур обозвал его арабским жирным ублюдком и даже обещал набить ему морду. Разумеется, Мур ничего такого не говорил — он все-таки не идиот и не самоубийца, — но Бык купился на эту чушь и решил отомстить. Нападения никто не видел — или боялись признаться. Но все вокруг знали, что это Бык отличился. Но кто-нибудь обязательно проговорится. Иначе не бывает.

И вот теперь Уинсом с помощником ехали к Энди Пэшу. Уинсом чуяла, что он и окажется самым слабым звеном в цепочке.

Пэш жил с матерью и двумя сестрами в доме на одной из самых приличных улиц района. По крайней мере окна здесь не забирали решетками, а во дворах не ржавели брошенные машины.

Дверь открыла крашеная блондинка в мини-юбке. Густо намалеванная, в одной руке сигарета, в другой сумочка. Это была мама Энди, Кэт. Наверное, она удивилась, обнаружив в субботний вечер за своей дверью высоченную чернокожую красотку в полицейской форме и паренька, похожего на Гарри Поттера. Но виду Кэт не подала. Посетители желали поговорить с ее сыном.

— Он у себя в комнате, — сообщила она. — Слышите, как грохочет музыка? А мне пора.

— Вы должны присутствовать при допросе, — сказала Уинсом.

— Это зачем? Он уже взрослый парень. Чувствуйте себя как дома. Всего хорошего. Да, когда будете уходить, закройте за собой дверь. — И она прошествовала мимо.

Уинсом и Даг Уилсон переглянулись.

— Это что, разрешение на допрос? — с сомнением произнес Уилсон.

— Думаю, да, — ответила Уинсом. — К тому же мы ведь не с ордером на арест к нему пришли. Спросим, где живет Бык, вот и все.

Уилсон пробормотал под нос что-то про «плоды ядовитого дерева».[13]Наверняка услышал эту фразочку в каком-нибудь американском полицейском сериале, догадалась Уинсом.

В гостиной, развалившись на диване, девчонка лет тринадцати смотрела «Симпсонов», в руке — сигарета, которую зажгла, как только ее мать вышла за дверь.

— Эй, рановато тебе курить, — сказала Уинсом.

Девчонка подпрыгнула от неожиданности. Телевизор так орал, что она не услышала, как вошли Уинсом с Уилсоном. На экране мышь Щекотка в очередной раз разрывала на куски кота Царапку, а Барт и Лиза весело хохотали.