Заговор бумаг - Дэвид Лисс

— Не знаю, — пробормотал я. Мне вспомнились слова Сарменто о том, что мой отец ненавидел Адельмана. И я вспомнил, как-дядя угощал его в тот шабат. — Дядя, мы не можем прекратить расследование только потому, что это опасно.

— Именно поэтому мы идолжны прекратить его. Потому что это опасно. Но, — он поднял руку вверх. — ты лучше разбираешься в этих делах, чем я. Я не вправе советовать тебе, что делать дальше или как обеспечить твою собственную безопасность. Я просто хотел сказать, Бенджамин: я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось по моей вине.

Я больше не мог молчать.

— Почему вы поддерживаете дружеские отношения с Адельманом — человеком, который был врагом моего отца?

Он хотел засмеяться, но передумал, словно боялся меня обидеть. Вероятно, он был прав.

— Кто тебе сказал, что они были врагами? — Он не стал дожидаться ответа. — У нас с мистером Адельманом были общие дела с момента его приезда в эту страну. Твоему отцу не нравилось, что Адельман принимаеттакое участие в «Компании южных морей», и не скрывал своих чувств, но они не были врагами. Они всего лишь сохраняли дистанцию.

Возможно, я неправильно понял дядю. Возможно, он просто не хотел, чтобы я подвергался риску. Дядя, в отличие от моего отца, не был трусом, но я знал, что он осторожен, дорожит своим положением в общине и всегда хочет хорошо выглядеть в глазах бдительных соседей-христиан. Его тревога делала мою подозрительность неуместной.

Желая сменить тему, я прочистил горло и сделал большой глоток вина, которое немного остыло и стало приятно теплым.

— Вы не будете возражать, если я свожу Мириам в театр?

Он нервно заерзал на стуле.

— Не уверен, что театр — лучшее развлечение для такой дамы, как Мириам. Может быть, какое-нибудь другое светское развлечение, — предложил он.

— Вы слишком ее опекаете, — заметил я.

— Она выросла в этом доме и вышла замуж за моего сына. Я чувствую огромную ответственность за нее.

— Ответственность не пускать ее в театр?

— Оберегать ее от неприятностей, — поправил он. — Ты знаешь, Бенджамин, какого сорта люди наводнили театр. И понимаешь, насколько деликатная вещь репутация дамы. Чтобы ее погубить, достаточно, чтобы заметили, как ты разговариваешь не с тем человеком. Я уверен, ты этого не желаешь.

— Естественно, нет, — сказал я, нервничая.

Дядя Мигель внимательно следил за мельчайшими изменениями на моем лице.

— Буду прям с тобой, Бенджамин. Я заметил, что ты проявляешь определенную симпатию к Мириам. Я не говорил с ней на эту тему, но думаю, что, вполне возможно, она чувствует по отношению к тебе то же самое. Тебе известно, что у нее есть другие поклонники, но не думаю, чтобы кто-либо из них ей нравился. И, как я уже сказал, я желаю ей счастья. Но я не настолько глуп, чтобы позволить ей выйти замуж по любви за человека, который не может ее обеспечить.

— Я понимаю, — сказал я, кивая и в душе желая, чтобы этот разговор никогда не начинался.

— Было бы неправильно рассматривать тебя в качестве поклонника в твоем теперешнем состоянии, но это можно изменить. Возможно, тебе будет интересно знать, что мне по-прежнему нужен агент в Леванте. После смерти Аарона я так и не нашел подходящего человека. Тебе бы пришлось много путешествовать, но это прекрасная возможность хорошо заработать как для себя лично, так и для семьи. И, как ты знаешь, Мириам имеет сотню в год, что вполне достаточно, чтобы зажить собственным домом.

— Мириам имеет сотню в год? — чуть не выпалил я. Может быть, содержать роскошный дом на эти деньги было бы и трудно, но для женщины, у которой не было необходимости заботиться о пище и крове, это была огромная сумма. Я не мог представить, зачем Мириам потребовалось занимать деньги и почему она пыталась сделать вид, что никогда не обращалась с подобной просьбой. — И она получает эти деньги? — спросил я.

— Естественно. Она получает деньги ежеквартально. В последний раз — буквально несколько недель назад. Почему ты спросил?

Действительно, почему я спросил?

— Ваше предложение чрезвычайно великодушно, дядя. — Я сделал еще глоток вина и встал, тотчас почувствовав боль. — Не хочу показаться неблагодарным. Но из меня получился бы плохой торговый агент в Турции. Вы предлагаете ценную награду, но мне не удалось бы насладиться ею, поскольку она была бы от меня далека.

Мой дядя тоже встал. Он положил руку мне на плечо:

— Может быть, Бенджамин, я не самый наблюдательный человек, но все же я кое-что замечаю. Мириам по каким-то причинам решила не ехать с Аароном. Не уверен, что она примет то же решение в случае с тобой. В любом случае, надеюсь, ты обдумаешь мое предложение. Оно остается в силе независимо от того, женишься ты или нет. Мне бы очень хотелось, чтооы ты занялся семейным делом.

Я поклонился дяде, ответив формальной вежливостью на его искреннее великодушие. Но у меня не было никакого желания заниматься торговлей с турками в тюрбанах, и еще меньше мне хотелось играть роль моего покойного кузена.

На следующий день, когда я проснулся, мое тело иыло от побоев, под правым глазом набух кровоподтек. Я спустился вниз, но дядя уже ушел в пакгауз, поэтому я завтракал один с двумя дамами. Тетя спросила, не возобновил ли я выступлений на ринге. Мириам смотрела с подобием ужаса.

После завтрака я прошел за Мириам в гостиную, где она стала листать газету. Я почувствовал в ее манере холодность, что, вероятно, можно было бы сказать и обо мне. Я знал, что не имел права осуждать ее за то, что у нее был любовник, но я тем не менее осуждал. Думаю, я хотел, чтобы она сделала что-нибудь такое, отчего мое возмущение прошло бы или, наоборот, усилилось. Я твердо знал только, что любил ее и что ее интрижка с беспринципным мошенником доставляет мне страдания.

— Похоже, вы становитесь членом семьи по-настоящему, — сказала она.

— Дядя великодушно позволил мне пожить здесь, пока у меня трудные времена.

Она перевернула страницу.

— Он чрезвычайно великодушен. Я посмотрел на нее с удивлением:

— Мириам, я вас чем-то обидел? Она оторвалась от газеты.

— Вам знакомы правила вежливости?

Может быть, она узнала, что я следил за Делони? Но если бы она узнала, разве посмела бы смотреть мне в лицо? Вряд ли.

— Не думаю, сударыня.

— Тогда, — сказала она, — вы с ними не знакомы.

Я не намеревался играть с ней в подобные игры.

— Если вы так полагаете, — сказал я, — могу лишь надеяться, что вы объясните мне мои прегрешения, чтобы у меня была возможность исправиться.

— Вы слишком хороши, — сказала она, снова погрузившись в чтение газеты.

У меня было очень много неотложных дел, поэтому я просто поклонился и вышел. Я решил, что настало подходящее время нанести визит Бальфуру, и без лишних проволочек отправился к нему домой, однако его квартирная хозяйка сообщила, что он больше у нее не проживает.