Заговор бумаг - Дэвид Лисс

Элиас кивнул в задумчивости:

— Может быть, он хочет отвлечь тебя от Компании?

Я не понимал хода его мыслей, и мой взгляд стал рассеянным.

— Уайльд дьявольски хитер, — продолжал Элиас. — А что если он наводит тебя на Компанию потому, что знает, что ты ему не доверяешь? Может быть, он утверждает, что Компания — его враг как раз потому, что она — его союзник? Я закрыл глаза.

— Это запутанное дело, но я не верю, что, даже если Компания была бы настолько вероломной, что подстроила убийство двух известных коммерсантов, она окажется настолько безрассудной, что свяжется с Уайльдом. Может, эти люди и злодеи, но они не глупцы.

— Я знаком с некоторыми и обнаружил, что они так же подвержены буффонаде, как и люди других профессий.

— Если Уайльд связан с Компанией, почему он раскрылся только сейчас? Почему он обратился ко мне? В этом есть определенный риск. Я не понимаю, какой смысл ему, «Компании южных морей» или Блотвейту давать мне сведения по крупице и просить действовать на их основании? Из всего этого можно заключить, что они действуют порознь и что каждый, снабжающий меня информацией, считает по крайней мере одного из остальных своим врагом. Как-то все это совсем непонятно, Элиас, но, если я веду расследование, основываясь не на фактах, а на догадках, полагаю, что у того, кто убил моего отца и Бальфура, есть и другие враги и что все они пытаются использовать мое расследование в своих целях.

— Может быть, все они составляли какой-то заговор, который развалился. Может быть, заговорщики разошлись во взглядах и каждый стал преследовать свои интересы. Трудно сказать. Что тебе удалось выяснить в «Компании южных морей»?

Я рассказал Элиасу о встрече с клерком Каупером.

— Пока не услышу, что он сумел разузнать, на этом фронте делать пока нечего. Может быть, стоит тем временем нанести визит мистеру Бальфуру?

В конце концов, он поручил мне расследование. Надо держать его в курсе.

— Я полагаю, выборочно, — сказал Элиас.

— Безусловно. Никто не должен оставаться вне подозрений, Элиас, а Бальфур человек странный. Может быть, если на него нажать, он расколется.

— Отличная мысль.

— Но прежде мне предстоит решить более насущные вопросы, например найти ночлег. Миссис Гаррисон отказала мне в квартире из-за того, что люди Уайльда ворвались в ее гостиную.

— Неприятная новость. Куда ты думаешь отправиться?

— Вероятно, какое-то время побуду у дяди, пока не подыщу что-нибудь. Он неоднократно говорил, что члены семьи должны помогать друг другу.

Я ничего не сказал Элиасу о мучающих меня подозрениях относительно дяди. Я не мог объяснить, почему мысль о возможной причастности члена моей семьи так мучила меня. Но если дядя что-то утаивал, лучшим способом выяснить это было переехать к нему.

Потом Элиас осмотрел раны, нанесенные подручными Уайльда, все время подчеркивая, что выздоровление ускорится, если он пустит небольшое количество крови. Однако я не согласился. Когда он окончил осмотр, я собрал все свои силы, чтобы преодолеть боль и отправиться на поиски дяди. Я нашел его в пакгаузе, где он изучал какие-то гроссбухи у себя в конторке. Я испытывал волнение, обращаясь с подобной просьбой, ибо опасался, что дядя может счесть, что я злоупотребляю его добротой. Я ошибался.

— Займешь комнату Аарона, — сказал он, немного подумав. Затем он снова склонился над своими гроссбухами, давая понять, что дело окончено.

— Благодарю, дядя, —сказал я после небольшой паузы.

Он поднял голову от стола:

— Тогда увидимся вечером.

Получив испрошенную любезность, хоть и в стиле отмеренного наказания, я возвратился в дом миссис Гаррисон, чтобы собрать вещи и взять с собой все необходимое, прежде чем покинуть этот дом навсегда.

Сборы заняли больше времени, чем я думал, и расставание оказалось гораздо грустнее, чем я мог предположить. Глупо было с моей стороны не проявить должной осторожности и не положить документ в сейф, или спрятать, или замаскировать от чужих глаз. Мне казалось, что достаточно было просто положить его под стопку других бумаг на моем письменном столе, но я заблуждался. Поэтому я отправился к дяде с чувством унизительного стыда, оттого что вынужден ответить на его щедрость признанием, что отцовская рукопись — возможно, самое убедительное доказательство того, что к смерти моего отца причастны силы Биржевой улицы, — исчезла.