Божественное правосудие - Дэвид Бальдаччи

— Если вдруг будет возможность исполнить последнее желание, клянусь, я убью Маклина Хейеса, — тихо сказал Нокс, когда они со Стоуном вернулись в камеру.

Уже много часов прошло с той минуты, как Хейес забил каждому в гроб по последнему гвоздю.

— Это будет противозаконно. Тебя станут выслеживать, отлавливать и сажать в тюрьму, — возразил Стоун, выглядывая в щель, которая здесь называлась окном.

Оно выходило на автомобильную стоянку, но увидеть что-либо было практически невозможно — узкое окно было забрано еще и решеткой.

— Я понимаю твою иронию, правда, тем не менее я это сделаю.

— Если мы выберемся отсюда.

— Ну ясно, что в данный момент это невозможно.

— Боюсь, в этом ты как раз ошибаешься.

Нокс резко выпрямился:

— Неужели?

— Нельзя ждать у моря погоды. Ни к чему хорошему это не приведет.

— О чем это ты?

— Ты заметил, что после отъезда Хейеса нас перестали кормить и выводить из камеры?

— Ну да, мой желудок напоминает об этом чуть ли не каждую секунду. И что?

— Это говорит о том, что наше пребывание здесь подходит к концу.

— Нечего переводить продукт на трупы? Как это несвойственно нашему гуманисту начальничку.

— У них больше нет оснований держать нас здесь. Всегда есть опасность, что кто-нибудь явится и устроит шмон. Зачем рисковать?

— И куда, по-твоему, нас поведут?

— По личному опыту знаю, что здесь полно заброшенных шахт. Бросят в старую штольню и замуруют выход. Народ здесь уже, очевидно, привык, что шахты в горах становятся могилами. Фактически это место так и получило свое название.

Стоун прижался к стене, пытаясь втиснуть лицо в щель оконного проема, чтобы лучше видеть. Скосив глаза, он разглядел далекие гребни гор. С таким же успехом они могли находиться хоть на Марсе. Три фута бетонной стены, сто ярдов открытого пространства, колючая проволока и целое войско снайперов отделяли их от свободы.

«Никакого выхода».

— Ты занимался тем, что знал и умел, — говорил Нокс, — с каждым днем повышая квалификацию. Не останавливался, потому что это была твоя работа, которую ты присягнул выполнять со всем талантом и умением — служить своей стране до последнего дыхания.

— Или пока страна тебя не кинет, — уточнил Стоун.

— Когда мне поручили тебя разыскать, я в общем-то не знал, с чем мне придется столкнуться. Я понимал, что ты представляешь серьезную опасность, но рассчитывал, что за столько лет уже подрастерял свои навыки. Важнее оказалось то, что я выяснил… Короче, если кто и заслужил, чтобы эта страна перед ним извинилась, так это ты.

— Странно, то же самое я думал про тебя, Нокс.

— Друзья зовут меня Джо, Оливер.

Стоун обернулся. Нокс стоял посреди камеры и протягивал ему руку.

Мужчины обменялись коротким, но искренним рукопожатием.

— И когда, по-твоему, они нас уберут?

— Сегодня ночью. — Стоун снова попытался выглянуть в оконце. — И пока лучшим моментом в этой ситуации можно считать лишь то, что у нас еще есть шесть часов, за которые…

Он вдруг запнулся, отчаянно пытаясь втиснуться лицом в узкий оконный проем. Стоун едва мог рассмотреть, что к воротам тюрьмы направляется группа людей. В ней выделялся огромный мужчина с буйной шапкой волос.

«Кажется, выход есть».

— Что там такое? Что ты увидел?

Стоун отошел от окна. Он улыбался:

— Надежду, Джо. Будь я проклят, если это не наша надежда.