Наивная смерть - Нора Робертс

Рорк схватил ее, повернул лицом к себе, прижал к стене и, усмехаясь, поцеловал от всей души. Его губы сумели сделать то же самое, что всегда делала с ней геометрия. У нее помутилось в голове.

– Мне надо работать. А удалять мне гланды будешь потом.

– Эх ты, романтическая дурочка. Но я, кажется, знаю, что ты ищешь. Это касается пересечений и отношения промежуточности.

Еве пришлось прижать палец к веку, чтобы остановить начинающийся тик.

– Нет такого слова – «промежуточность». Нет и быть не может.

– Представь себе, такое слово есть. В языке математики. И я думаю, это кабинет твоего первого убитого. Это промежуточная точка между другими точками. А также точка пересечения линий в первой теореме.

– Давай оставим геометрию, потому что у меня мозги от тела отделяются, а я лучше приберегу это для секса. Кабинет Фостера. – Она указала рукой. – Он был пуст в течение по крайней мере пятидесяти минут дважды в тот день. До начала уроков и во время четвертого урока, что давало убийце полную возможность влить отраву в термос или просто подменить его. Сегодня я собираюсь отработать версию с подменой. Может, мне повезет. Кружка-термос была надписана его именем. В общем… – Ева подошла к двери, декодировала печать и открыла дверь. – В других классах шли уроки, в том числе и в классе второго убитого. Вот здесь. – Она открыла дверь в кабинет литературы. – Во время второго пятидесятиминутного интервала, когда в кабинете Фостера никого не было, Уильямс покидает свой кабинет примерно на десять минут. По его словам, он был в туалете.

– И это дает тебе отрезок от одной точки до другой. Возможность и мотив.

– Угу. Было ли у него средство, еще предстоит доказать. Не могу связать Уильямса с ядом. Откуда он его взял, как он его выбрал? Тем временем в коридоре есть движение. Сантехник работает в уборной для мальчиков. Он чист. Досье нет, мотива нет, прекрасный послужной список, женат, трое детей, двое внуков учатся в этой школе.

– Но он представляет собой еще одну точку пересечения.

– Точно. Он видел, и его видели. Моузбли, Хэлливелл, Уильямс и Доусон. Потом Рэйлин Страффо и Мелоди Бранч. Все они в какой-то момент пересекаются с Доусоном. На нижнем уровне Хэлливелл пересекается с двумя другими учениками.

– И еще есть неизвестный член уравнения. – Рорк быстро подставил данные. – Возможность того, что неустановленное лицо двигалось параллельным курсом. Отрезок, не пересекшийся с другим отрезком, но добравшийся до центральной точки.

– Посторонний. Аллика или Оливер Страффо, например. Любой из них мог, заранее подготовившись, обойти проверку системой безопасности, добраться до центральной точки, когда Фостера не было на месте, – это известная информация, – отравить или подменить термос и уйти. Меньше шести минут, чтобы войти, добраться до кабинета истории, отравить напиток или подменить термос и уйти. Я засекла время.

Ева опять остановилась, повернулась кругом. Тяжело вздохнула.

– Кто-то из них мог это сделать и остаться незамеченным. Риск невелик, даже если бы кто-то их заметил: их дочь учится в этой школе. Что они здесь делают? Любое объяснение приняли бы, не моргнув глазом.

– Но их никто не видел.

– Да, их никто не видел. В этот день Страффо был у себя на работе. Входил и выходил несколько раз. Дверь была закрыта. Мог он выскользнуть оттуда, добраться сюда и сделать это? Мог. Вероятность крайне мала, но исключать ее нельзя. Аллика ходила по магазинам. Тот же случай. А вот в день второго убийства Аллика точно была в школе. Отметилась на входе, задержалась на какое-то время.

Опять Рорк подхватил логику ее рассуждений:

– Если она вознамерилась устранять учителей, зачем ей в первом случае следовать параллельным курсом, а во втором – пересекаться?

– Вот именно, – кивнула Ева. – У меня есть и другие доводы за и против, но этот меня цепляет по-настоящему. Никто бы ничего не заподозрил, если бы она пришла в школу в день убийства Фостера. Под любым предлогом.

Ева вернулась к кабинету истории и вспомнила, как Фостер лежал на полу в лужах собственных исторгнутых масс.

– Оба убийства совершены не импульсивно, не в порыве страсти, они просчитаны, все сделано чертовски умно. Со стороны Аллики было бы умнее прийти открыто. Я не верю, что это она. Она слишком эмоциональна, ей такое просто не потянуть. Сам Страффо – да, у него есть и самообладание, и целеустремленность, а вот у его жены нет. И все же…

– Что-то в ней тебя смущает.

– Да, кое-что есть. Но мне надо сперва самой все хорошенько обдумать, а потом уж выкладывать. А тем временем Фостер возвращается, входит, закрывает дверь. У него перерыв на завтрак, и он готовит план следующего урока. Пьет свой отравленный горячий шоколад. Если бы медики пришли ему на помощь в первые несколько минут, его могли бы спасти. Он был бы жив. Но убийца поставил на то, что все пройдет именно так, как оно и прошло.

Ева вошла в кабинет и как будто снова увидела Фостера. На этот раз живого. Вот совершает обычные, привычные действия.

– Садится. Отсылает шутливое и нежное письмецо жене по электронной почте. Начинает работать над контрольным вопросником, как и планировал. Пьет шоколад, умирает.

– В мучениях, – вставил Рорк, догадавшись, что она разыгрывает в уме всю сцену.

– В мучениях. Потом две девочки уходят со своего классного часа на первом этаже, поднимаются сюда, видят сантехника, общаются с Доусоном, показывают пропуска и входят в кабинет истории.

– Можно вопрос? Почему твой радар не засек Доусона?

– Нет мотива, нет смысла, нет флюидов. Учительствует двадцать с лишним лет, из них пятнадцать здесь. Никаких подводных течений. Он это… Как это называется? По типу напоминает черепаху.

– Неторопливый и устойчивый.

– Точно, – кивнула Ева.

– Второй вопрос. Ты далеко ушла от директора Моузбли, хотя сама же доказала, что у нее был мотив.

– Верно. – На ходу ероша пальцами волосы, Ева вышла из кабинета истории. – Может, я жестоко ошибаюсь, но не вижу я ее в этой роли. Убийства на ее священной территории, в ее смену? Для нее это худший из кошмаров, страшнее разоблачения ее сексуальных похождений. У нее на глазах из школы утекают ученики, пресса говорит бог знает что. Может, она это сделала, может, думала, что сумеет как-то все развернуть, чтоб по ней не ударило, минимизировать ущерб. Но не похоже. И все-таки мне хочется ее поджарить за то, что прикинулась изнасилованной. Сука. – Ева нахмурилась. – На чем я остановилась?

– Две девочки входят в кабинет истории.

– Точно. Приди они на четверть часа раньше, у Фостера был бы шанс. А теперь он мертв, и они выбегают из класса с воплями. Доусон бросается на крик, видит, что случилось, вызывает директора.

– Вполне предсказуемая цепь событий.