Наивная смерть - Нора Робертс

– Вот именно. Теперь возьмем Уильямса.

Ева провела Рорка вниз, через фитнес-центр в зону бассейна.

– Неплохо, – заметил Рорк.

– Да, совсем неплохо. И для детей, и для учителей. Вот здесь Уильямс пересекается с Моузбли. Аллика Страффо тоже здесь, хотя и не пересекается. Согласно ее показаниям, она пришла повидаться с Уильямсом и, используя твою терминологию, прошла параллельным курсом по отношению к нему и Моузбли. Невольно подслушала их ссору.

Со своего места Ева видела выходы и входы в зону бассейна. Учителей. Учащихся.

– Она уходит, Моузбли уходит, тут есть пересечения между ней, Хэлливелл и Доусоном. Доусон входит и видит Уильямса. Во второй раз за одну неделю натыкается на труп.

– Поразительное совпадение.

– Знаю, знаю. Но и он, и медсестра, которую тоже вызывали на место в обоих случаях, находятся на периферии. Кто-то еще дошел до центра обоих кругов и остался незамеченным. – Ева сосредоточенно уставилась на поверхность воды. – Оба раза.

– Ты уверена, что это один и тот же человек?

– О, да, я уверена. Я даже уверена, что знаю, кто убийца, но у меня нет мотива. А в этом деле мотив важен, как ничто другое.

– Ну давай уже, колись.

Ева чуть было не сказала, но покачала головой:

– Давай не сейчас, хорошо? Мне хотелось бы посмотреть, как электронный гений вроде тебя докажет эту теорему, не подглядывая ответ в конце задачника. И с Мирой хочу все это обговорить. Пока что у меня ничего нет, кроме того, что я нутром чую. Первым делом надо накопать вещественные доказательства, прокачать версию с «походной кружкой».

– Мы пойдем за покупками?

– Просто проверим несколько мест, где такие модели продаются, в радиусе десяти кварталов.

– Смотри-ка, ты сказала «в радиусе». И кто из нас псих?

– Остряк-самоучка.

Рорк взял ее за руку.

– Вот это больше похоже на правду.

Для Евы это был не поход по магазинам, а обычная полицейская работа. Обычная полицейская работа, монотонная и скучная.

Она беседовала с продавцами, с менеджерами. С болтливыми и немеющими при виде полицейского, не понимающими, что к чему. Модель, о которой она расспрашивала, была популярной, пользующейся спросом. Не самой дешевой, но и не самой дорогой. Прекрасного качества, повторяли все подряд. Практичной, удобной, не знающей сносу и внешне привлекательной.

– За две недели до Рождества нам пришлось заказать новую партию, – сказал Еве жаждущий помочь молодой помощник менеджера. – Подходящий предмет для рождественского чулка, прекрасный подарок, если вы не успели подготовиться заранее. Они были у нас на распродаже. Расходились, как горячие пирожки. До сих пор прекрасно продаются. День святого Валентина. Бесплатная монограмма в сердечке или просто украшение в виде сердца.

– Замечательно! У вас есть записи? Я ищу проданный термос с гравировкой имени Крейг. – Ева произнесла имя по буквам.

– Сейчас проверю. Если куплено в кредит или на карточку, мы это фиксируем. Если за наличные – нет. Большинство людей наличными не пользуются: стоит им сюда прийти, как они не могут удержаться и начинают покупать множество вещей.

– Ясно.

Пока он проверял, Ева огляделась и заметила, что Рорк бродит по магазину, присматривается, изучает. То есть ведет себя именно так, как большинство людей, посещающих магазины.

– Мне очень жаль. – Похоже, помощник менеджера говорил искренне. Вид у него был сокрушенный. – У нас не зарегистрирована продажа данной модели – или любой другой модели – с гравировкой «Крейг» в любом написании за последние тридцать дней.

– Проверьте за предпоследние тридцать дней.

– О… – Теперь он расстроился. – Это займет несколько минут. Проверить можно только по основному компьютеру в конторе. Это ведь уже прошлый год. Вам придется подождать.

– Договорились. Я подожду.

Обернувшись, Ева увидела, что Рорк уже не просто осматривается в магазине, он покупает. Она стремительно пересекла магазин, лавируя среди прилавков с товарами.

– Ты что это творишь?

– Делаю покупку.

– Как? Зачем? – «Наверно, это своего рода болезнь», – решила она. – У тебя уже есть по шесть пар всего на свете.

Рорк лишь улыбнулся в ответ и забрал у продавца пакет с покупкой.

– Спасибо. А теперь, – он повернулся к Еве, – похоже, у меня будет на одну пару больше всего на свете. Что-нибудь нашла?

– Нет. Все еще проверяю. Я так и знала, что в конечном счете все сведется к наличным. Убийца все рассчитал. Он не оставит бумажный след. Чего проще – войти в один из этих магазинов, купить термос, доплатить за гравировку, расплатиться бумажными деньгами и выйти. Никто тебя не запомнит.

Помощник менеджера вернулся, рассыпаясь в извинениях.

– Мне очень жаль, я не смог найти то, что вы ищете. Могу поспрашивать, вдруг кто-нибудь из продавцов помнит.

– Да, это было бы здорово. Спасибо. Свяжитесь со мной, если что-то обнаружите.

Ева протянула свою визитную карточку.

– Вычеркиваем, – сказала она, выходя из магазина. – Но сделать это было необходимо.

– Вот, держи. – Рорк вынул из фирменного пакета пару перчаток. – Взамен тех, что ты успела потерять после Рождества.

– Я их не теряла. – И почему она вечно теряет перчатки? – Просто они где-то в другом месте.

– Да, конечно. Вот эти ты можешь надеть прямо сейчас. А вот эти, – он похлопал по пакету, – будут лежать у тебя в машине на случай, если ты потеряешь те, что сейчас у тебя на руках.

– А когда я и эти потеряю?

– Вернемся к исходной позиции. И что теперь? Пойдем поужинаем или вернемся к работе?

– Мы могли бы поработать за ужином.

– Удивительно, как это нам подходит. – Рорк обнял ее за плечи. – Я сяду за руль.

Поскольку Ева выбрала место, где заказать ужин на дом, она позволила Рорку выбрать меню. Следовало догадаться, что это будет рыба. Может, это у него от того, что родился на острове? Хотя она знала: скорее всего, он выбрал рыбу, потому что для нее будет полезно.

Но рыба оказалась вкусной, как и гарнир из риса со специями и овощами. А с бокалом белого вина все прошло в желудок легко и гладко.

Ева рассказала Рорку об обыске в пентхаусе Страффо. И теперь она ждала от него замечаний, наблюдений, комментариев, догадок. Она рассказала ему о том, что знала, видела, слышала, заметила. Опустила только пока еще крошечное зернышко уверенности, уже пустившее корни у нее в душе.

– Печально, – сказал он.