Смерть в стекле - Джесс Кидд

Посетитель подходит к устройству, пальцем робко касается резинового наконечника и тотчас же отступает, словно ожидает неприятных последствий. Ничего не происходит. Тогда он снова трогает наконечник, легонько поглаживает его.

– Видите, о чем я? – шепчет Кора.

– Да, подозрительный тип.

– А голова-то какая, – указывает Кора. – Гладкая, как лысое яйцо.

– По какому он делу? – спрашивает Брайди, нахмурившись.

– Он не сказал. Но наверняка по какому-нибудь нечестивому. – Кора бросает на нее взгляд. – Давайте я переверну его башкой вниз да потрясу, пока он нам все не выложит?

– Мы попробуем обойтись без рукоприкладства. Используем ум.

Фыркнув, Кора отчаливает на кухню. Брайди входит в гостиную.

* * *

Посетитель оборачивается и чопорно кланяется Брайди.

Мужчина средних лет с дорожками пышных бакенбард на щеках, которые словно восполняют отсутствие волос на его лысой голове. Подбородок чисто выбрит; высоко на переносице – очки в металлической оправе с толстыми линзами. Неприятная голова восседает на несуразном теле, состоящем из длинной спины, тонких рук, опущенных плеч и широких женственных бедер.

Лицо выдает в нем вздорного обидчивого человека. Губы красные, плотно сжаты; крошечные глазки под стеклами очков неугомонно бегают, снуют, словно головастики. Их чернильный взгляд обстреливает ее сверху донизу.

Ожидал он большего.

Впрочем, люди, о которых рассказывают геройские истории, всегда разочаровывают, когда предстают перед тобой во плоти. А Брайди Дивайн и не может выглядеть героиней, ведь свое последнее дело она провалила.

Посетитель пристально разглядывает ее, пытаясь определить, насколько она не соответствует его ожиданиям.

Невысокая крепкая женщина. Во всем ее облике чувствуется непоколебимость – такая выдержит любые испытания. Капор она сняла, и теперь ее волосы буйного огненного оттенка прядями выбиваются из-под белого вдовьего капора. Глаза выпуклые, болотно-зеленого цвета и проказливые, постоянно меняют свое выражение. Посетителю это мгновенно навеяло картины гаремов и варваров, открытых морей и бродяг.

– Сэр, вы явились сюда по делу? – спрашивает Брайди.

– По делу неотложному и весьма деликатному, мэм.

– В этом деле вы представляете самого себя?

– Нет, – качает головой гость. – Я представляю человека, который занимает высокое общественное положение.

– Рада за него. А сами вы кто будете? Его камердинер?

Улыбка застывает на губах посетителя.

– Его друг и личный врач. Уильям Харбин.

– Вот как? Что ж, прекрасно.

Брайди жестом предлагает гостю сесть и сама садится напротив. Доктор Харбин присаживается на краешек кресла. Дело у него столь безотлагательное, что ему сейчас не до удобств.

– Значит, свое деликатное, неотложное дело он вверил вашим заботам?

Застывшая улыбка не сходит с лица доктора. Он поднимает руку и поглаживает бакенбарды, сначала с одной стороны, потом – с другой, – мягко, ободряюще, словно успокаивает капризных питомцев, которые вот-вот спрыгнут с его лица.

– Должен признаться, – говорит доктор Харбин, – я думал, что мой работодатель решил прибегнуть к вашим услугам по ошибке. Я был уверен, что вы оставили свое ремесло. Закрыли лавочку, так сказать.

– Как видите, я все еще работаю, доктор Харбин, – мрачным тоном парирует Брайди.

Он бросает на нее ехидный взгляд.

– Ваша стойкость достойна восхищения. Найти в себе силы продолжать… после того, что случилось. Я имею в виду ваше последнее расследование, миссис Дивайн. Поиски мальчика, верно?

Поиски мальчика, которого она не сумела найти вовремя.

Историю своей неудачи она прочла на его теле: курчавый, со сращенными пальцами на ногах, мертвый. Внешне невредимый, не считая трех почти незаметных синяков: по одному у каждой ноздри, один – под подбородком. Удушен. Узор, который сразу узнает девушка, некогда занимавшаяся похищением трупов. Даже если его не узнает тот, кто эти трупы покупает.

– Ужасно, что и говорить. – Доктор изображает сочувствие. – Мы слышали про это дело, во всех подробностях, хотя живем далеко. За несколько миль от Лондона.

«Еще бы ты не слышал, лысая башка! – думает Брайди. – Об этом все газеты писали».

– Беда в том, – продолжает доктор Харбин, – что любой дилетант может назваться сыщиком. Хотя преступления должна расследовать полиция, как вы считаете?

– Полиция, доктор Харбин, расследовала то дело, о котором вы говорите. Не я одна искала похищенного ребенка.

Доктор взмахивает рукой – жест одновременно пренебрежительный и примирительный.

Брайди смотрит прямо в его хитрые глаза.

– Сэр, если, по-вашему, полицейское расследование предпочтительнее, зачем же вы явились ко мне?

Доктор Харбин густо краснеет – от ушей до самого кончика носа.

Брайди встает и идет к двери. Берет сонетку.

– Доктор Харбин, не желаете глотнуть вместе со мной мадеры? Нам это сильно поможет при обсуждении наших дел.

Кора немедленно является на вызов. Она бросает на Брайди нетерпеливый взгляд: хорошая взбучка вернее дала бы результат.

– Кора, принеси, пожалуйста, мадеру. Особой выдержки.

Кора подмигивает Брайди, гостя награждает сердитым взглядом и выходит за графином. У Брайди есть план. Она напоит этого удода смесью, что налита в бутылку из-под мадеры, развяжет ему язык, и он ей выложит все как на духу.

* * *

– Итак, доктор Харбин, давайте подытожим. Вы представляете интересы сэра Эдмунда Ательстана Берика, а он у нас ни много ни мало баронет. У него пропала шестилетняя дочь – Кристабель. По вашим предположениям, ее почти наверняка похитили.

– Совершенно верно.

– Считается, что у сэра Эдмунда наследников нет, что его брак с покойной леди Берик детьми не увенчался.

Глазки доктора Харбина забегали за стеклами очков. Он кивает.

– Но теперь выясняется, что в своем доме Марис-Хаус сэр Эдмунд прятал маленькую дочь, существование которой он ото всех скрывал.

– Да.

– Сэр Эдмунд убежден, что о ней знали всего четыре человека.

– Совершенно верно.

– И эти люди – вы, дворецкий, экономка и няня девочки.

– Да.

– Та самая няня, которая исчезла вместе с девочкой?

– Да, – поколебавшись, подтверждает доктор Харбин.

– И сэр Эдмунд никому больше не говорил о дочери – друзьям, родственникам, заинтересованным сторонам?

– Совершенно верно, – отвечает доктор Харбин, начиная терять терпение.