Смерть в стекле - Джесс Кидд

Руби подается вперед, понижая голос:

– А что тот здоровый мужик в платье имел в виду, говоря про украденного ребенка? Что ее ждет?

– Не уходите от ответа. Кора не мужик, а женщина.

В лице привидения – изумление.

– Да, это не шутка.

Призрак все еще не верит.

– Вы ведь в стене прятались и прекрасно слышали все, что сказал доктор Харбин.

– Мутный тип.

– Спасибо, что спасли меня от него. – Брайди скривила рот в улыбке.

– Я по личному опыту знаю: если парень вскакивает и сует руку в карман, скорее всего, он вытащит из него какую-нибудь гадость, что причиняет боль.

– Я ценю вашу заботу, Руби.

Кивок в знак учтивости.

– Вы рассказывали… про ребенка.

– По словам доктора Харбина, как вы сами слышали, ребенок родился необычным. Кора намекала на то, что есть три причины, по которым необычных детей…

– Таких, как маленькая Кристабель Берик.

– Таких, как маленькая Кристабель Берик, похищают. С целью получения выкупа, для коллекции частного анатома или для цирка, где их показывают в качестве диковинок.

– А что такое частный анатом?

– Это вольный термин, Руби. Я употребляю его в отношении состоятельных людей, проявляющих нездоровый интерес к темным сторонам природных аномалий.

– В чем необычность этого ребенка?

– Как и вы, Руби, я могу только догадываться.

Руби на время умолкает, погружается в размышления, рассеянно поглаживая истрепанный шелк своей призрачной шляпы. Потом:

– Я ничем не занят, с вашего позволения, мог бы помочь вам в поисках ребенка.

– Я работаю одна.

– Неужели не сделаете исключения для старого приятеля, у которого куча свободного времени?

– Нет.

Руби показывает на картину, что висит над камином.

– А это, смотрю, Ирландия?

– Уиклоу.

– Похоже: грязь, холмы, дождь.

– Я его почти не помню.

– Я вас сразу узнал, – говорит он. – Увидел, как вы стоите на церковном дворе, увидел ваши рыжие волосы, выбивающиеся из-под вдовьего чепца, и сказал себе: «Матерь Божья, да это же Бриджет. Зеленые глаза, библейский норов».

– Можно подумать, вы что-то можете знать про мой норов и мои глаза. – Брайди подносит ко рту трубку.

– Мне больно на вас смотреть. – Лицо его озаряет улыбка.

– В смысле? – прищуривается Брайди.

– Вот бы мне сейчас покурить. Ради этого я готов на все.

– Так не смотрите на меня.

Они сидят перед камином.

Подняв голову, Брайди замечает, что Руби пристально разглядывает ее. Почувствовав, как щеки ее внезапно опалил жар, она отодвигается подальше от огня.

В глазах Руби появляется лукавое выражение.

– Брайди, а ведь это вы вызволили меня из-под земли. Я услышал над собой топот ваших ножек, поднялся из могилы и побежал за вами.

От ее внимания не укрылась нежность, прозвучавшая в его голосе, когда он произносил ее имя. Она смерила его строгим взглядом.

– Руби, к моему приходу вы уже материализовались, сидели развалившись у какой-то гробницы. К тому же как я могла вызвать дух человека, которого не знаю?

Руби встает, пристраивается перед камином, словно греет зад.

– Вы действительно меня не знаете?

– Господи боже мой, да скажите уже, откуда! – вскипает Брайди. И тут же жалеет о своей вспышке.

Сама того не желая, она признала, что они знакомы. И дала понять, что хотела бы получить ответ.

В лице Руби торжество. Вытатуированный якорь на его руке грациозно опускается. Русалка улыбается в зеркало.

– Вы у нас дознаватель, вот и соображайте.

С этими словами, подмигнув, он улетучивается сквозь стену.