Гонка - Клайв Касслер

Яркие, веселые ярмарочные балаганы воздвиглись близ Поля Домингеса, к югу от Лос-Анджелеса; дела шли превосходно благодаря четверти миллиона зрителей, которые явились приветствовать последних двух участников гонки на Кубок Уайтвея и утром проводить их в Сан-Франциско.

Юстас Уид занемог от страха перед неизбежным приказом испортить горючее в аэроплане Исаака Белла, и ему совсем не хотелось идти на ярмарку. Но мистер Белл сказал: «Работа без развлечений превращает человека в тупицу». Он подкрепил это наблюдение пятью долларами на аттракционы и строгим приказом не приносить сдачу. Друг мистера Белла, парень не старше Юстаса по имени Дэш, который постоянно вертелся поблизости и с самого Иллинойса делал ставки на исход гонки, вместе с Юстасом вышел с железнодорожной станции, пообещав, что они позже вернутся в поезд поддержки.

Юстас сбил бейсбольным мячом пять деревянных молочных бутылок и получил за это плюшевого медвежонка. Он как раз прикидывал, не отправить ли его Дэйзи почтой или вручить лично, когда беззубый старый зазывала, протянувший ему медвежонка, хриплым шепотом сказал:

— Твой выход, Юстас.

— Что?

— Завтра утром. Брось в бензобак Белла перед полетом.

— А если он заметит?

— Держи в ладони, заполняя бак, и он не заметит.

— Но он очень осторожен. Он может меня увидеть.

Беззубый старик дружески потрепал Юстаса по плечу:

— Послушай, Юстас, я не знаю, к чему все это, и не хочу знать. Вот только парни, которые велели передать тебе это, очень плохие. Поэтому мой совет: как бы ни был осторожен Белл, он ничего не должен увидеть.

Посреди ярмарки вертелось колесо обозрения. Футов восемьдесят высотой. Юстас задумался, оставят ли Дэйзи в покое, если он поднимется наверх и покончит с собой, прыгнув вниз. И тут показался Дэш.

— Что случилось? Проигрался? Вид у тебя несчастный.

— Все хорошо.

— Эй, ты выиграл плюшевого медведя.

— Для моей девушки.

— Как ее зовут?

— Дэйзи.

— Слушай, если ты на ней женишься, она будет Дэйзи Уид, — пошутил Дэш, словно это была совершенно новая мысль. Потом спросил, голоден ли Юстас, и настоял на том, чтобы угостить его сосиской и пивом. Юстас словно ел опилки и пил уксус.

Двое мужчин с недобрыми лицами и темными кругами под глазами ждали Исаака Белла у вагона-ангара «особого» поезда «Американского орла». Они были в шляпах с широкими вислыми полями, в рубашках с грязными воротничками, в болтающихся на шее галстуках-самовязах и в просторных темных костюмах, под которыми выпирали кобуры. У одного рука была на перевязи, значительно более свежей, чем его рубашка (как и повязка на лбу его спутника). Детективы-механики внимательно наблюдали за ними, что двое принимали с мрачной невозмутимостью.

— Помните нас, мистер Белл?

— Григгз и Боттомли. Вы словно под локомотив попали.

— И чувствуем себя так же, — признался Григгз.

Белл пожал им руки — Боттомли из-за перевязи левую и сказал детективам-механикам:

— Все в порядке, парни, это Том Григгз и Эд Боттомли, полицейские с Южно-Тихоокеанской железной дороги.

Ван дорны сверху вниз смотрели на железнодорожных полицейских, которые обычно представляют собой самый низ системы сыска, но Белл добавил:

— Если помните крушение в Глендейле, Григгз и Боттомли тогда помогли распутать дело. Что такое, парни?

— Мы слышали, что вы ван дорн, который ведет дело Джозефины.

Белл кивнул.

— В газетах об этом не пишут, но так и есть. И, судя по вниманию к вам медиков, у меня странное ощущение, что вы недавно столкнулись с Гарри Фростом.

— Эд точно попал в него, — сказал Григгз. — В живот. Но он даже не замедлил шаг.

— На нем защитный жилет.

— Я о них слышал, — сказал Григгз. — Но не знал, что они и правда есть.

— Теперь мы это знаем, — подхватил Ботгомли.

— Где это произошло?

— В Бербанке. Диспетчер сообщил нам, что кто-то грабит ремонтную мастерскую. Когда мы туда приехали, этот тип заполнял грузовик. И открыл огонь. Мы ответили. Он пошел прямо на нас, ударил меня по голове и прострелил Тому руку.

— К тому времени как мы пришли в себя, он исчез, — сказал Ботгомли. — Грузовик нашли утром. Пустой.

— Что он забрал?

— Пять пятидесятифунтовых ящиков с динамитом, несколько взрывателей и моток запального фитиля.

— Не могу сказать, что я удивлен, — заметил Белл. — Он любит динамит.

— Конечно, мистер Белл. Но мы с Томом, сколь ни ломаем головы, не можем понять, как он собирается взорвать летающую машину.

— Гонка утром направляется во Фриско, — ответил Белл. — Я позвоню суперинтенденту Уотту, расскажу, что вы, парни, узнали, и попрошу разместить на Южно-Тихоокеанской дороге целый отряд калифорнийской полиции, проверять на случай саботажа мосты и эстакады.

— Но летающим машинам мосты не нужны.

— Зато они нужны поездам поддержки, — объяснил Белл. И — строго между нами — сейчас, когда позади четыре тысячи миль, только механики и запасные части держат машины в воздухе. Кстати, вы случайно его не ранили?

— Думаю, падая, я задел его ногу. Не удивлюсь, если он будет хромать.

— Молодцы, — сказал Исаак Белл.

* * *

Юстас Уид решил, что, так как у него нет выбора и ему придется ужасным образом поступить с Исааком Беллом, он постарается, чтобы с Дэйзи ничего не случилось по ошибке. Будет еще хуже, если его поймают, да еще и причинят боль Дэйзи.

Чтобы успокоиться, он представлял себе, что вернулся в Тусон и там в лучшем салуне обыгрывает местных бильярдистов. Он хорошо знал: если хочешь выиграть в бильярд, надо верить в себя. Игру выигрывает тот, у кого крепче нервы.

Наливая процеженный бензин и смесь касторового масла в бак «Американского орла» прямо под носом у Белла, он прятал медную трубку в левой руке. Так ему не придется доставать ее из кармана — это могло бы показаться подозрительным. Энди пошел докладывать, что машина готова. Белл отвернулся к Энди. Юстас правой рукой потянулся к крышке бака.

Белл сказал:

— Энди, давай снова проверим контрольный стержень.

Юстас протянул к открытой горловине бака левую руку.

Большой и указательный пальцы Белла сжали его запястье, словно стальные наручники.

— Юстас. Вы должны нам кое-что объяснить.

Юстас Уид открыл рот. Говорить он не мог. Из его глаз потекли слезы.

Белл строго смотрел на него. А когда заговорил, голос старшего дознавателя был ледяным: