Танец семи вуалей - Наталья Солнцева

«Стриптиз известен людям с давних времен, – улыбался он. – Он так же стар, как этот мир».

Айгюль была польщена, очарована… растрогана. Никто еще так проникновенно не говорил с ней, никто не относился к ней так уважительно.

Визирь спросил, сумеет ли она повторить танец Саломеи. Айгюль засомневалась. Он подбодрил ее. Пообещал, что достанет видеозапись исполнения. Она не стала отказываться. Ему удалось заинтриговать ее… и подчинить своей воле. Временами он казался ей сильнее «червя», и она безоглядно доверилась этому загадочному человеку.

Между ними завязался роман – странный и жутковатый. Встречи происходили редко – смутные и страстные, сумрачные. Это Визирь придумал ей новое имя – Айгюль, цветок луны – и она с покорностью приняла его.

«У тебя еще не было мужчины?» – безмерно удивился он в первую ночь.

«Я боялась секса… – отвечала она. – Ужасно боялась. Почему-то мне казалось это опасным…»

«Значит, я у тебя первый?»

«Первый… и единственный».

«Мы не такие, как все, – нашептывал ей любовник. – Мы – иные. Мы несем в себе проклятие прошлого…»

«Какое проклятие?» – пугалась она, каждой клеточкой ощущая его правоту.

«У каждого оно свое…»

«Как от него избавиться?»

«В сущности, нет ничего невозможного…»

Он подарил ей второе дыхание, пробудил надежду. Она призналась, что боится ножей и веревок. Он объяснил почему.

«Ты уже пыталась убить себя… и теперь несешь в душе этот грех. Лезвие ножа скользнуло по ребрам, благодаря чему ты осталась жива. У тебя не побаливает вот здесь?»

Он прикоснулся пальцами к ее груди, и она вскрикнула от боли.

«А веревки?» – спросила она, отдышавшись.

«Вероятно, веревки когда-то сыграли в твоей жизни трагическую роль», – предположил он.

«Намекаешь, что я хотела повеситься?»

Он задумчиво кивнул и добавил:

«Или задушить кого-то… кто перешел тебе дорогу. Посягнул на то, что должно было принадлежать тебе».

Он казался ей воплощением мудрости и спокойствия. Но однажды из-под этой благополучной личины выглянул монстр.

Она еще спала, когда Визирь наклонился над ней с веревкой в руках. Айгюль моментально проснулась и в ужасе оцепенела. Ее всю сковало смертельным холодом, она не могла пошевелить и пальцем.

«Не бойся… я не собираюсь убивать тебя, – усмехнулся он. – Просто хочу напомнить…»

«Что? Что напомнить?»

«Как ты это делала… Ведь ты делала это?»

«Только в своих кошмарах… в своем бреду», – сухими губами пролепетала она.

«Значит, сможешь убить и наяву! Тебе придется… Ты же хочешь избавиться от „червя“? Так выпусти его на свободу… иначе он сожрет тебя изнутри. Источит и выплюнет, как отработанный материал. Ты впадешь в забытье и очнешься в палате с решетками на окнах…»

«Нет!»

«Ты выкарабкаешься, – обнадежил ее Визирь. – Я знаю способ!»

Ее уже лечили, но так и не вылечили. Она во всем разуверилась.

«Поделись со мной своим бредом, – вдруг попросил он. – Мне интересно!»

И она решилась. Ее откровения потекли неудержимым потоком…

Он слушал – долго и терпеливо, не перебивал и не задавал вопросов. А потом изрек:

«Я не ошибся. Ты-то и была мне нужна. Я знал, где искать тебя…»

О, какой музыкой прозвучали его слова! Какой сладостной песнью…

«Ты искал меня? – Она чуть не заплакала от умиления и благодарности. – Зачем?»

«Чтобы спасти, – кивнул он. – Я знаю лекарство от твоей хвори. Будешь делать все, что я скажу. Согласна?» Она бы согласилась на что угодно, лишь бы получить шанс на спасение. Легко судить тому, кто не вкусил страданий. Но кто испил сию чашу, не осудит…

Айгюль стала игрушкой в его руках. Она исполняла его приказы, потакала любому его желанию. А он не баловал ее своим вниманием. Являлся без предупреждения, исчезал, не прощаясь, не обещая следующего свидания.

Она продолжала выступать в стриптиз-клубе, зарабатывая себе на жизнь. Визирь туда больше не приходил. Она не знала о нем ничего, кроме того, что он сам сказал.

Однажды он положил рядом с ней нож и веревку и сказал: «Привыкай! Не бойся… я буду рядом».

Он приучил ее к беспрекословному послушанию. Она чувствовала: их связывает нечто более серьезное и глубокое, чем случайное знакомство. Шаг за шагом она бродила в своих темных лабиринтах, отыскивая там Визиря… пока не столкнулась с ним нос к носу.

«Так вот кто ты!» – догадалась она.

Он сделал вид, что не понимает, о чем речь. Он смеялся, называя ее глупой выдумщицей.

«Это ты заставил меня убивать…»

«Ты сама этого хотела», – возразил он.

«Мы оба прокляты! По твоей милости!»

«Я не отвечаю за чужие грехи, – веселился он. – Ты хотела наказать кого-нибудь за свои страдания. Разве тебе не стало легче?»

«Только на миг… а потом мои мучения удвоились. Те бедные девушки, они ни в чем не виноваты!»

«Им не стоило заигрывать с мужчиной, который…»

«Хватит! Умоляю… у меня жутко болит голова! И горло. Мне нечем дышать…»

Она захрипела и потеряла сознание… а когда очнулась, над ней склонилось лицо Визиря.

«Что это было?» – робко спросила она.

«Обморок, – коротко ответил он. – Уже все хорошо?»

Он ушел, а она осталась лежать на кровати, не в силах совладать с роем мыслей. Они жалили ее, словно разъяренные осы.

События последующих дней смешались в ее сознании с запахом восточных курений и сырых подворотен. Она не могла отчетливо вспомнить, как ночами танцевала у шеста, как они с Визирем гуляли по старым московским улочкам…

«Вот здесь ты жила когда-то, – говорил он, показывая ей дом с пустыми окнами. – И убивала…»

«Это была не я…»

«Не лги себе. Разве ты не чувствуешь, как сладко затягивать веревку на чужой шее?..»

Всю ночь они занимались любовью… а наутро Визирь сказал, что нашел ее возле трупа, на той самой улочке, у дома с пустыми окнами.

«Просыпаюсь… вижу – тебя нет. Бросился искать… Ноги сами принесли к тому месту, где все случилось…»

«Я ничего не помню! – в ужасе твердила она. – Ничего не помню! Со мной такое бывает… Что теперь делать? Меня посадят?»

«Я все прибрал, – доверительно сообщил он. – Спрятал тело в подвал. Там его вряд ли найдут. Хочешь, покажу где?»

Она замотала головой:

«Нет! Не хочу!»

«Ты сидела на тротуаре, безучастная, с отрешенным лицом. Не узнала меня. Я чуть ли не силой увел тебя оттуда…»