Танец семи вуалей - Наталья Солнцева

Москва

Айгюль привыкла к новому имени, как привыкла к своей новой ипостаси. У нее словно выросла новая кожа, появилось новое лицо и новые мысли. Она стала видеть мир по-другому. В ее судьбе произошел перелом. И все это благодаря одному человеку…

Она искала спасения от навязчивых состояний. Ей казалось, что жизнь кончена. Зачем ей молодость, талант и красота, если в мозгу гнездится «червь» с тысячей названий: бред, страх, неуверенность в себе, кошмары во сне и наяву. Из-за этого «червя», да еще, пожалуй, из-за лишних килограммов она с трудом окончила балетное училище, с трудом подыскала место в театре танца. Ей редко доставались сольные партии. Приходилось участвовать в массовке… «стоять у фонтана» в качестве живой декорации. Ее мечта стать звездой оставалась нереализованной. Она уже не стремилась к сольной карьере – каждый год отнимал у нее шансы на успех, ничего не давая взамен. Даже серьезного сценического опыта.

Век балерины короток. Век обычной танцовщицы не многим длиннее.

С детства она боролась с двумя врагами – с «червем» и полнотой. Из-за лишнего веса путь на балетную сцену был ей заказан. Отчаяние заставило ее кидаться из крайности в крайность. Чего она только не перепробовала. Йога, китайская гимнастика, голодание, кодирование. Последнее далось ей особенно тяжко. «Червь» взбунтовался. Установки гипнотизера взбудоражили его, и он принялся грызть свою хозяйку, словно плодожорка – наливное яблочко. Он глотал ее память кусками, и некоторые отрезки жизни просто выпадали, проваливались в никуда.

Спасение пришло в виде приглашения на гастроли в Индию. Айгюль, не раздумывая, согласилась. Когда срок пребывания в чужой стране подошел к концу, она решила остаться. Ее уже ничего не пугало, кроме перспективы оказаться в психушке. Она поселилась в бедном ашраме и зарабатывала на пропитание танцами. «Червь» притих. Шум океанского прибоя, пение мантр, физические нагрузки и вегетарианская пища убаюкали его. И он постепенно уснул.

Айгюль – тогда она еще носила другое имя – вернулась в Москву. Исцеленная, как ей казалось.

Блаженство длилось недолго. Шум и суета большого города разбудили «червя». Не сразу. Тот просыпался исподволь, напоминая о себе всплесками раздражения и приступами страха. Она снова стала бояться кухонных ножей и веревок. Во сне блестящие лезвия вспарывали ей грудь, а веревки обвивались вокруг шеи. Она задыхалась, просыпаясь в холодном поту. Резкая боль разрывала легкие, сердце прыгало, тело била крупная дрожь.

Обратиться с подобной проблемой к психиатру означало подписать себе приговор. Айгюль боялась этого приговора больше, чем «червя». Она скорее готова была покончить с собой, нежели очутиться на больничной койке. Она почти примирилась с таким исходом. Даже испытала облегчение. В крайнем случае она уйдет – тем более, что оплакивать ее некому. Родители умерли, коллеги быстро забудут о ней… а друзьями и подругами она не обзавелась.

Все же она не торопилась перейти роковую грань. Быть может, еще есть способ усмирить «червя», принудить его оставить ее в покое. Быть может, еще не все потеряно…

Она начала искать спасения. Снова пустилась по кругу. Йога, китайская гимнастика… ворожеи, знахари, новомодные психологические практики. Деньги пришлось зарабатывать стриптизом. Пригодились обретенные в Индии навыки и ее восточная красота. Танец живота с примесью ритуальной экзотики приносил немалые барыши.

«Червь» засыпал и просыпался. Айгюль избавилась от кухонных ножей и пыталась готовить пищу без них. Было нелегко. Но избавиться от веревок оказалось куда труднее. Они преследовали ее повсюду. Люди сушили на них белье… перевязывали ими коробки и прочие грузы. А куда деваться от шнурков, электрических проводов и проволоки? Провода – не веревки, но весьма на них похожи. Провод тоже можно накинуть на шею и…

«А-а-ааа-аа! – внутренне вопила она, погружаясь в пучину собственного кошмара. Казалось, однажды она не сможет вынырнуть и темная жижа засосет ее. – Аааа-аааа!»

Но вопли не помогали. Равно как и все остальное.

Дойдя до полного отчаяния, она решила разом покончить со своими мучениями: напиться снотворного и умереть. В последнюю, как считала Айгюль, ее ночь в стриптиз-клубе… она и встретила своего спасителя. Тот заказал танец и щедро заплатил исполнительнице, пригласил за свой столик, угостил самым дорогим коньяком. Они разговорились. Он, в отличие от прочих, понимал ее с полуслова. Они нашли точки соприкосновения…

Ее неожиданный собеседник назвался Визирем.

«Почему Визирь?» – удивилась она.

«Потому что я сановник одного высокопоставленного господина. Очень влиятельного!»

«Кого же?»

«Не могу сказать, – покачал головой он. – Запрещено!»

Молодая женщина не настаивала. Визирь сказал, что она похожа на Саломею… и так же чудесно танцует. Он увлек ее библейской историей и поведал о «Танце семи вуалей».