Танец семи вуалей - Наталья Солнцева

– Следуя вашей логике, девушек убила Айгюль? – сдался он. – А потом привела вас к трупу? Зачем?

– Вероятно, она знала о слежке за мной… и рассчитывала, что меня застанут на месте убийства… пусть и давнего. На самом деле именно она знала, где запрятан труп.

– Хм…

– Жена графа… тоже пыталась переложить на него вину за содеянное. Пациентка взяла себе ее образ…

– С какого времени Айгюль начала посещать ваши сеансы? – спросил Лавров.

– Гораздо позже, чем я уволил Ларису и та пропала, – признал доктор.

– Когда погибла Марина Стешко…

– …Айгюль еще не обращалась ко мне. Но это ничего не доказывает. Она страдает скрытой формой безумия… и легко внушаема. Кто-то мог заранее поселить в ее больном уме ненависть ко мне! И воспользоваться ею как орудием мести…

– Сама внушаема и сумела обставить психоаналитика? Подвергнуть его гипнозу? Запутать в собственные сети? Сомнительно. И слишком сложно. Либо вы лжете, Оленин, либо…

– Вы не представляете, как сложен и многомерен внутренний мир больного! – возразил доктор. – Это жуткий лабиринт, полный ловушек и монстров.

– Кому вы могли дать повод возненавидеть вас?

– Кому угодно… конкурентам по профессии… бывшим пациентам…

– Легче искать иголку в стоге сена!

– Значит, надо искать Айгюль, – оживился Оленин. – Только она может вывести нас на сообщника.

– Если вы не придумали этого сообщника, чтобы отвести подозрения от себя.

– Между ним и Айгюль есть кто-то третий, – задумчиво вымолвила Глория. – Я вижу серую тень…

Лавров счел эту реплику опрометчивой и поспешной. Оленин – мастер мутить воду. Он чего-то недоговаривает.

– Может, ревнивая женщина? Брошенная любовница? – недовольно процедил начальник охраны. – У вас ведь были любовницы, доктор?

– Были… Я не монах.

– Бьюсь об заклад, они все смахивали на Иду Рубинштейн, – вставила Глория. – Такие же рослые, сухопарые, черноволосые…

– …с глазами навыкат и горбатым носом, – дополнил Лавров.

– Нос у Иды отличался изящной горбинкой, тонкой благородной костью, – возразил ему Оленин.

– И вы их бросали, как только убеждались, что ни одна не может заменить вам Иду?

– Я не думал об этом в таком ключе… хотя вы, пожалуй, угадали. Именно так. В каждой их них я искал Иду… но не находил. Она неповторима…

– Эксклюзив! – съязвил Лавров.

Пленник промолчал с видом оскорбленного достоинства.

– Кто еще может заиметь на вас зуб, доктор?

– Я, право, теряюсь… кто угодно… Люди не любят, когда их опережают в гонке за жизненным успехом. А я довольно удачлив… был. Теперь все изменилось.

– Представьте своего врага, мысленно, – предложила ему Глория. – Что первое пришло вам в голову?

– Он… левша… – неуверенно произнес доктор. – Впрочем, это полная чушь…

Начальник охраны подумал, что одного врага господина Оленина он знает – это Мохов, жених погибшей Марины Стешко. Уж тот выразился предельно точно, оставив доктору записку в дверях.

– Как насчет бывших любовниц? – спросил он. – Отвергнутая женщина способна на жестокую месть.

– Да, – без колебаний согласился Оленин. – Причислите их к сонму моих потенциальных недругов.

– Жизни не хватит перебирать ваших конкурентов, соседей, пациенток, бывших возлюбленных и иже с ними… – проворчал начальник охраны. – Вы это отлично понимаете.

Глория сидела с таким видом, будто потеряла интерес к разговору. Лавров злился.

– Остается вам уволить Симу и посмотреть, сколько она проживет после этого, – предложил он.

– Господи! – простонал доктор, проводя рукой по лицу. – У меня же совершенно вылетело из головы… Пациенты! Сима! Она в панике по поводу моего исчезновения. Что она объясняла людям, которые пришли на сеанс? Дайте мне телефон! Я должен предупредить ее…

– Здесь нет связи, – просто сказала Глория.

– Который час? – Оленин обвел глазами каминный зал и наткнулся на часы с бронзовыми амурами. – Как поздно! Уже одиннадцать…

– Вот именно. А вы все еще морочите нас, любезный, – рассердился Лавров. – Нам давно пора разводить костер. Готовить вертел!

Пленник истерически захохотал. Шутки дурного тона того и гляди обернутся жуткой реальностью. Бредовый кошмар продолжается. Он боялся тюрьмы, а вместо этого может угодить в огонь. Они поджарят его… С них станется.

– Вам больше нечего добавить? – гневно спросил Лавров.

– Пощадите…

– Санта! – громко позвала слугу Глория. – Санта! Проводи нашего гостя в чулан и запри покуда. Гляди, чтобы не убежал.

– От меня не убежит…

– Нужно было дожимать его, – проворчал начальник охраны, когда слуга увел Оленина. – Он вот-вот расколется.

– Оставь полицейский жаргон, Рома. Мы узнали почти все, что могли. Мне надо подумать…