Смерть за наш счет - Алексей Макеев

— Ну, почему же левый? Ты же знаешь, Равшан, как и в любом другом бизнесе, наши основные затраты — это транспортные перевозки. Бензин подорожал — доставка стала дороже. Это известный закон. — Седовласый закурил сигарету и сплюнул себе под ноги. — Так что ценник на товар прежний плюс три процента сверху. — Он помолчал пару секунд. — Тебе, Равшан, по старой дружбе могу еще скидочку сделать. Два с половиной процента к прежнему ценнику. По рукам?

Армейский нож дагестанца скрылся в висевших на поясе ножнах. Солнце клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в кроваво-багровый цвет. Размышления Равшана Лагдаулина были недолгими. Деньги он умел считать быстро. И прекрасно знал, что его личная прибыль в общей сделке останется по-прежнему высокой. Хотя имеет смысл задуматься о поиске новых поставщиков.

— По рукам.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Когда можно ждать первую крупную партию?

— К концу недели. В четверг. Устроит?

— Вполне. — Равшан распахнул дверцу своего автомобиля и сделал приглашающий гостеприимный жест рукой. — Предлагаю обмыть сделку, Игнат. Мне как раз позавчера прислали великолепный дагестанский коньяк. Готов поспорить, что настоящего коньяка ты не пробовал ни разу в жизни. Заинтересовал?

Седовласый мужчина огляделся по сторонам.

— Прямо тут пить будем? Может, куда-нибудь поближе к цивилизации?

— К черту цивилизацию! — решительно заявил Равшан. — Устал я от нее, Игнат. Очень устал. А тут, на природе, чем тебе не отдых? Хорошо, красиво… Дышится вольно. Садись!

Они разместились на заднем сиденье автомобиля. Равшан, нажав скрытую кнопку, открыл мини-бар. Двери машины остались раскрытыми. Дагестанец щедро разлил коньяк в два пузатых бокала.

— За наш бизнес! — провозгласил он. — И за его процветание!

— Поддерживаю. — Игнат первым пригубил коньяк. Смакуя, подержал немного на языке, потом проглотил. Удовлетворенно причмокнул. — Действительно, хорош.

— Когда я тебя обманывал, брат?

Равшан тоже выпил.

Из стоящей немного в отдалении машины сопровождения выбрался невысокий коренастый дагестанец с тонкой щеточкой усов над верхней губой и вразвалочку направился к автомобилю Лагдаулина. Равшан заметил его приближение. На лице появилась гримаса недовольства.

— Что еще? — грубо спросил он, когда коренастый поравнялся с дверцей. — Ты не видишь, мы культурно отдыхаем, пьем дорогой коньяк…

— Извини, Равшан. Это срочно. Можно тебя на два слова?

Лагдаулин неохотно поставил бокал с недопитым коньяком на стойку мини-бара и выбрался из салона. Вместе с коренастым дагестанцем они отошли на несколько метров от машины.

— Что случилось?

— Композитор, — буркнул дагестанец.

— Что с ним?

— Его взяли.

— В каком смысле? — напрягся Равшан. — Что значит «взяли»?

— Он был на квартире той телки… Ну, ты понимаешь… Искал товар. А потом заявились два важняка из уголовки. Композитор пытался уйти, но ему не дали. Теперь он под арестом…

Дагестанец замолчал и потупился. Никакой другой информации по этому делу у него не было. Он ожидал взрыва эмоций со стороны Равшана. Тот не заставил долго ждать.

— Вот дебил! — рыкнул Лагдаулин. — Я думал, имею дело с профессионалом, а оказалось, с обычным недоноском. Он сдал нас?

— Я не знаю. — Подручный Равшана смотрел себе под ноги. — Он вроде пытался покончить с собой, но ему помешали. Какие показания он дал…

— Твою мать!

Равшан моментально забыл и о коньяке, и об удачной сделке, и о седовласом партнере по бизнесу, ожидавшем его в машине. Мозг дагестанца лихорадочно работал в поисках решения. Как выходить из этой непростой ситуации? Как много знал Композитор? И чем его показания могли грозить лично ему, Равшану? При этом оставался открытым вопрос об услуге, которую Лагдаулин взялся оказать одному человеку. Но тут можно и подождать.

— Едем в город, — последовал лаконичный приказ. — И задействуй всех наших информаторов в органах. Я хочу знать, что успел напеть этот недоделанный специалист.

Подручный бегом помчался к своей машине. Через несколько секунд заурчали двигатели автомобилей сопровождения. Группировка Равшана была готова к немедленному старту. Культурный отдых на природе откладывался на неопределенный срок.

— Какие-то проблемы, Равшан? — осведомился седовласый, когда Лагдаулин вернулся.

— Да. Возникли вопросы, требующие немедленного решения. И моего присутствие в городе. Прости, брат, но побалуемся коньяком в другой раз.

— Никаких проблем. — Седовласый залпом осушил свой бокал. — Я все понимаю. Дела есть дела.

— Да уж, — поморщился Равшан. — Поменьше бы таких дел.

— Я могу чем-то помочь?

— Вряд ли. Но спасибо, что предложил. До четверга, Игнат. — Лагдаулин протянул руку.

Игнат пожал ее.

— До четверга.

Машины разъехались в разные стороны. Равшан со своим сопровождением направился в сторону столицы, а его славянский партнер взял курс на объездную трассу. Нетронутая цивилизацией лесная поляна опустела за считаные секунды. Солнце полностью скрылось за высокими кронами деревьев.

— Куда? — коротко осведомился немногословный по природе водитель Лагдаулина.

— Давай сначала в офис. — Распорядившись, Равшан обратился к сидящему рядом коренастому подручному, беспрерывно звонившему по мобильнику: — Что там? Есть новости?

— Пока нет.

— Позвони моему адвокату. Пусть подгребает в офис. Через полчаса. С тем компроматом, который он нарыл на убноновцев.

— Композитора взял не УБНОН, — осторожно напомнил подручный.

— Я слышал! — взорвался Равшан. — Думаешь, я такой дурак? Страдаю слабоумием? Или плохим слухом? Делай, что тебе говорят, и не строй из себя советника президента.

* * *

Молоденького курносого стажера с прилизанной на косой пробор челкой вырвало, едва он взглянул на труп. Оперативник в звании капитана, стоявший рядом, ободряюще похлопал парнишку по спине.

— Привыкай, парень, — по-отечески произнес он низким свистящим баритоном. — В первый раз?

— Нет. — Стажер отер губы тыльной стороной ладони. На труп он старался больше не смотреть. — Я уже видел мертвяков. Раза три-четыре. Но такого…

— Да, грызуны его не пощадили. И птицы тоже.

Капитан обошел вокруг, в надежде обнаружить хоть какие-то следы рядом с телом. Вонь стояла ужасная.

Тот, кто расправился с жертвой здесь, на городской мусорной свалке, или тот, кто принес труп сюда уже после убийства, выбрал место очень удачно. Во-первых, найти тело в этих залежах было затруднительно. Если бы не местный бомж, рыскавший в поисках съестного, наткнуться на покойника можно было и через год, и через два. А что от него осталось бы за это время? Практически ничего…