Отель с видом на смерть - Алексей Макеев

– Не успела… – безразлично прошептала Екатерина.

– Господи, я должна немедленно отсюда уволиться… – пробормотала, проваливаясь в прострацию, горничная.

Гостиная напоминала поле битвы. Разбросанные тела, перевернутая мебель. Горькое пороховое безмолвие. Коржак медленно, словно раздумывая, не нужно ли еще кого пристрелить, опустил «беретту». Сбросив с себя мертвое тело, поднялся на ноги Шалевич – белый как мел, трясущийся. На негнущихся ногах доковылял до бара, открутил крышку с початой текилы, запрокинул голову и долго вливал в себя ядреное мексиканское пойло. Отшвырнув бутылку, повернулся – начал созерцать все, что натворили. Сыщики в ряд, парализованная охрана. Марголин с повторно пробитой головой – пытается со стоном приподняться, но ноги разъезжаются, земля не держит. Рыдающая Надежда, Юля в прострации. Лизавета с перекошенным мукой лицом – лежит, разбросав ручонки, фиолетовые трусики наружу. Пузырь, улегшийся подбородком в кресло…

– С-суки… – непонятно в чей адрес процедил Шалевич.

– Ну вот и стали вы, Дмитрий Сергеевич, хозяином большого красивого мегаполиса, – опасливо заметил Максимов. – Большая социальная ответственность. Вы готовы ее принять?

– Ненадолго, – словно ветерок, прошелестел Вернер.

Шалевич безмолвствовал, глаз у него заметно дергался.

– Не знаю, что вам и посоветовать, – вздохнул Максимов. – Надежде Борисовне заплатили очень хорошие деньги… Хотя и не представляю, какие должны быть деньги, чтобы согласиться на серию убийств. Вы так удачно собрались вместе, устоять просто невозможно. Где еще вас собрать? Бегать за каждым, отстреливать поодиночке? А подставивший ей локоть Пузырь, полагаю, спелся с китайской мафией. Уважаемых господ с удостоверениями госбезопасности мы оставим в покое. В наше время, конечно, можно все, но больно уж противоестествен этот союз – почетный «авторитет» и апологеты Железного Феликса… Проверьте мою теорию, Дмитрий Сергеевич. А то, смотрите, поздно будет. Расхлебывать такую кашу…

Шалевич медленно приходил в себя. Но это был уже не тот Шалевич – безукоризненный бандит с демоническим взором и кошачьими манерами. Надломился товарищ. Но сволочью остался. Отыскал глазами охрану, пожевал губами.

– Приберите здесь, бездельники… Жмурье – в подвал, эту сучку, – подбородком ткнул в скрюченную на полу Надежду, – в комнату Косаренко, и глаз с нее не спускать. Позже пообщаемся. А этих гавриков, – поморщившись, он поглядел на сыщиков, – придержи пока, Коржак. Я решу, что с ними делать. Но не сейчас…

Сейчас действительно этот человек не мог принимать решения. Он медленно проковылял через гостиную, еще раз потрясенно окинул взором поле битвы и вышел.

– До утра не проснется, – резюмировала Екатерина.

Гостиную освободили от покойников. Охрана удалилась, волоча за руки всхлипывающую Надежду. Марголину удалось прислониться к шкафу, в этой позе он и застыл, соорудив на лице улыбочку мертвеца. Постанывала Юля. Молчаливый начбез из дальнего угла загадочно посматривал на сыщиков.

– Бедная Лиза, – прошептала Екатерина, кутаясь в покрывало. – Никого из этих ублюдков не жалко, а вот ее жалко.

– Лучше нас пожалей, – фыркнул Вернер. – Убьют ведь – и спасибо не скажут.

– За что? – Екатерина скуксила мордашку. – Мы не сделали им ничего плохого. Костик преступление вон сложное распутал…

– Вот за это и прикончат. Отсутствие закона не освобождает от ответственности, Екатерина, а любое добро нуждается в строгом наказании. Очнись, коллега, ты же умная до ужаса, неужели не понимаешь? Слишком много тайн мы узнали, едрить их в душу…

– В веселенькую историю ты нас втянул, Костик, – пихнула Екатерина Максимова. – Скажи, какая нелегкая тебя побудила?

Максимов что-то проворчал.

– Зато открылся с новой стороны, – ухмыльнулся Вернер. – Теперь, Екатерина, нам нужно очень осторожно обтяпывать свои дела в рабочее время. Максимов не дурак, он все видит.

– А еще я беспощаден, – отрешенно прошептал Максимов. – Ни женщин не щажу, ни коллег.

– Неужели тебе не жалко Надежду Борисовну? – упрекнула Екатерина. – Ты отдал эту женщину на растерзание Шалевичу не моргнув глазом. Ты жестокий, Костик.

– Не пожалел… – Максимов с кряхтеньем поменял позу. – Не люблю, когда меня пытаются убить. Не люблю, когда убивают других – неважно, каких. Тем более за деньги. Или ты считаешь, она связалась с Пузырем из идейных соображений? Надежда Борисовна очень хотела открыть собственный фитнес-клуб…

Пришлось замолчать – поигрывая ключиками, подошел Коржак. Остановился в трех шагах и принялся насупленно озирать присмиревших детективов.

– Веселенькая ночка, не так ли, любезный? – спросил Максимов. – А вы опять нисколько не расстроены, нет? Признаться, не думал, что вы успеете сразить Пузыря раньше, чем он прикончит вашего шефа. Но вы успели. Хотя не слишком к тому стремились, верно?

– А ты не заговариваешься? – сварганила бледную улыбочку Екатерина.

– Чушь порет, – убежденно заявил Вернер. – Отнеситесь снисходительно к этому придурку.

Коржак неторопливо отцепил от связки два ключика и молча протянул Максимову.

Помявшись, разжал губы:

– Черный «додж» – «А три пятерки БН». Стоит на парковке. Я распоряжусь, охрана вас выпустит. Убирайтесь быстро – чтобы духу вашего через три минуты тут не было. Машину поставите на стоянке у «Трех пингвинов», а я попробую объяснить Дмитрию Сергеевичу, почему желательнее вас видеть живыми на свободе, чем мертвыми в бетоне. Не знаю, что у меня получится.

– Спасибо, Коржак… – Мощная дрожь пробежала по телу. – Вы уверены?

– Не уверен, – отрезал начбез. – Могу передумать.

– А она? – ткнула Екатерина в навострившую ушки горничную. – Эта девушка виновна только в том, что выполняла свои обязанности.

– О боже, берите ее с собой, – Коржак раздраженно скрипнул зубами, – и убирайтесь. Время пошло. Надеюсь, у вас хватит ума держать язык за зубами? Вон отсюда, я сказал!

До рассвета два часа. Темь непроницаемая. Пелена дождя накрывает глухой ельник. Ветер рвет облака, обнажая в разрывах полную луну. Машина благородных кровей несется по асфальтовой дорожке, разбрызгивая лужи. Фары прорезают мглу, цепкие ветви скребут по крыше. Максимов судорожно вертит баранку, до боли в глазах всматриваясь в дорогу. На поворотах машину заносит, визжат протекторы. Рядом подпрыгивает Екатерина, вцепившись двумя руками в рукоятку на приборной панели. На заднем сиденье Вернер обнимает тихо поскуливающую Юлю.

– Могу представить, что они с ней сделают… – стучит зубами Екатерина. – Убьют, не пощадят, а перед смертью будут пытать, вытягивая информацию… Но что она может знать, боже мой… Знал Пузырь, а эта женщина – исполнитель… Ужас тихий, не хотела бы я оказаться на ее месте…

– Она рискнула – и проиграла, не томись, Екатерина, – бурчит, поглаживая девичью коленку, Вернер. – Наша жизнь игра, и это Надежда Борисовна прекрасно усвоила. Пожелаем ей не столь мучительной смерти…