Смертельные тайны - Кэти Райх

– Парень у меня в кабинете. Очень обрадовался, узнав, что ты здесь.

– Откуда он знает, что я в Гватемале?

– Возможно, я об этом упоминал.

– Матео!

– Ладно. Я ему сказал. Иногда английский меня подводит.

– Ты же вырос в Бронксе! И прекрасно владеешь английским.

– Твой английский все равно лучше. Поговоришь с ним?

– Чего он хочет?

– Как обычно. Если будешь общаться, я могу заняться разборкой находок из Чупан-Я.

Я предпочла бы заболеть корью, чем сидеть полдня в обществе «обрадованного» репортера, но моя задача была оказывать самую разную помощь.

– Я твой должник. – Матео сжал мою руку.

– Это я перед тобой в долгу.

– Gracias.

– De nada[14].

Но интервью так и не суждено было состояться.

Репортер сидел в кабинете Матео на втором этаже, ковыряясь в носу. Когда я вошла, он прекратил свое занятие и притворился, что почесывает неряшливые усики над верхней губой. Сделав вид, будто только заметил меня, он вскочил на ноги и протянул руку:

– Олли Нордстерн. В смысле, Олаф. Друзья называют меня Олли.

Я прижала ладони к груди, не желая прикасаться к носовым изысканиям акулы пера.

– Разгружала машины, – улыбнулась смущенно.

– Грязная работа. – Нордстерн опустил руку.

– Да. – Я указала ему на стул.

Парень был весь в синтетике – от напомаженных волос до туристических ботинок из «Кей-марта». Голова его держалась на шее размером с мое плечо. Судя по всему, юноше было года двадцать два.

– Итак… – одновременно начали мы.

Я знаком показала Нордстерну, что право первого слова за ним.

– Такая радость с вами познакомиться, доктор Бреннан! Я так много слышал о вас и о вашей работе в Канаде! И читал о ваших свидетельских показаниях в Руанде.

– Суд на самом деле заседает в Аруше, в Танзании.

Нордстерн имел в виду мое выступление перед Международным уголовным судом ООН касательно Руанды.

– Да, да, конечно. А еще вы участвовали в расследовании дела монреальских «Ангелов Ада» – мы внимательно следили за ним у себя в Чикаго. Знаете, в Городе ветров тоже есть байкеры.

Подмигнув, он ущипнул себя за нос. Я надеялась, что внутрь «археолог» не полезет.

– Вы ведь не за этим сюда пришли. – Я поглядела на часы.

– Простите, отвлекся.

Нордстерн извлек из одного из многочисленных карманов камуфляжной жилетки блокнот, открыл его и занес ручку над бумагой.

– Хотелось бы узнать все возможное о докторе Сноу и ФСАГ.

Прежде чем я успела ответить, в открытых дверях появился смуглый незнакомец с нависшими бровями и горбатым, слегка свернутым в сторону носом. Над левой бровью у него протянулся тонкий белый шрам. Незнакомец был небольшого роста, но мускулистый, без единой капли жира. Мне сразу же вспомнилась песня «Убийцы среди нас».

– Доктор Бреннан?

– Sí.

Вошедший показал свой значок. СИКА – Особый отдел по расследованию преступлений Национальной гражданской полиции Гватемалы.

Внутри все оборвалось.

– Меня направил сюда Матео Рейес.

Он говорил по-английски без акцента, и, судя по тону, пришел отнюдь не со светским визитом.

– Да?

– Я сержант-детектив Бартоломе Галиано.

Господи… Неужели Молли умерла?

– Это как-то связано с расстрелом возле Сололы?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

Галиано посмотрел на Нордстерна, потом снова на меня:

– Тема весьма деликатная.

«Плохо, Бреннан». Чем я могла заинтересовать СИКА?

– Подождете несколько минут?

Ответом мне был пустой взгляд.