Роковая ошибка - Найо Марш

– Теперь очень аккуратно! – воскликнул Фокс.

– Тут что-то есть!

Бейли начал ребром ладони сгребать землю в сторону и очищать середину.

– Побольше света, – попросил он.

Аллейн направил вниз луч своего фонаря и высветил руки Бейли, повернутые вниз ладонями с растопыренными пальцами и зависшие над тем местом, которое они раскопали.

– Продолжайте, – поторопил его Аллейн. – Продолжайте.

Ладони опустились и раздвинулись, сметая в стороны остатки земли.

Лицо Клода Картера от давления грунта расплющилось и превратилось в лицо горгульи, на месте глаз лежали бороздки земли.

III

Прежде чем доставать тело, Томпсон сфотографировал его на том месте, где оно было найдено. Потом оно было с большой осторожностью и большими трудностями поднято и уложено на брезент. В яме они нашли рюкзак Клода, туго набитый.

– Он собирался забрать машину, – сказал Фокс, – и ехать на ней в Саутгемптон.

– Думаю, да.

Сибил Фостер вернули в ее могилу и закопали.

– Теперь я пойду, – сказал викарий. – Упокой Господь их души.

Аллейн проводил его в церковь. Задержавшись на ступенях, священник заметил:

– Дождь прошел, а я и не заметил. Как странно.

– Вы в порядке? – спросил Аллейн. – Сможете сами вернуться домой?

– Что? А! Нет. Не сразу. Со мной все хорошо, спасибо. Сейчас я должен помолиться за живых.

– За живых?

– О да, – дрогнувшим голосом ответил викарий. – Да, конечно. Это моя работа. Я должен помолиться за ближнего своего. За убийцу. – И он вошел в церковь.

Аллейн вернулся под тент.

– Дождь почти закончился, – сказал он. – Думаю, нужно выставить охрану снаружи.

Сотрудники Скотленд-Ярда вышли из-под тента.

Бейли и Томпсон делали свою обычную работу. Фотовспышка сверкала беспрестанно, словно Клод Картер был какой-то знаменитостью. Когда они перевернули его, и изуродованного лица не стало видно, на затылке у него обнаружилась зияющая ухмылкой огромная красная рана.

– Ему ж чуть голову не снесли, – прошептал Томпсон и сделал снимок крупным планом.

– Не преувеличивайте, – автоматически пожурил его Фокс. Он обыскивал рюкзак.

– Но это недалеко от истины, мистер Фокс, – поддержал коллегу Бейли.

– Если вы закончили, обыщите его, – велел Аллейн.

Бейли нашел в его карманах бумажник с двадцатью фунтами и мелочью, сигареты, спички, блокнот, паспорт и три грязные почтовые открытки.

А во внутреннем нагрудном кармане – маленькую, но чрезвычайно прочную стальную коробочку, какие иногда используют ювелиры для хранения колец. Ключик от нее нашелся в бумажнике Клода.

Аллейн открыл коробочку, в ней лежал аккуратно сложенный миниатюрный конверт, обернутый водонепроницаемым шелком, а внутри конверта, между двумя стеклами от часов – марка: царь Александр с дыркой во лбу.

– Смотрите, Фокс, – сказал он.

Фокс застегнул рюкзак, подошел и, упершись своими огромными ладонями в колени, присел, разглядывая марку.

– Вы продемонстрировали прекрасный образец умозрительного построения, – сказал он. – А жестяная коробка, которую мы нашли в его комнате, вполне могла оставить след на камнях очага, надо проверить. Занятно, что все эти годы она пролежала там. Думаю, капитан Картер спрятал ее под очагом вечером накануне своей гибели.

– И вполне мог использовать для этого цемент из мешка, который до сих пор тихо гниет там в углу. И отметил место на плане, к которому этот бедный негодяй проявил такой интерес.

– Он ведь не стал бы пытаться продать марку в Англии, правда?

– Не нужно забывать, что она принадлежала ему по праву. Такой, как он, мог бы окольным путем подкатиться к какому-нибудь заграничному миллионеру-коллекционеру, чей собирательский фанатизм взял бы верх над добросовестностью.

– Удивительно, – сказал Фокс, – клочок бумаги величиной с ноготь. Притом не очень красивый, и к тому же бракованный. А сто́ит столько же, сколько бриллиант с него размером. Не могу я этого понять.

– Страсть коллекционера? Я тоже. Тем не менее она – в верхних строчках списка мотивов для совершения преступлений.

– Куда мы поместим марку?

– Заприте коробочку и отдайте ее мне. Если меня снова огреют по голове, позаботьтесь о ней сами. Скорее бы сдать ее на хранение в Скотленд-Ярд. А пока…

– Займемся убийцей?

– Правильно. Вряд ли он явится добровольно.

– Займемся прямо сейчас?

– Когда приберем здесь все.

Он повернулся к Бейли и Томпсону. Они уже закончили с тем, что осталось от Клода Картера, и аккуратно завернув его в брезент, обвязали веревками. Под веревки они просунули две лопаты, чтобы сделать поручни для переноски.

Когда все остальное было собрано, они сложили тент и поместили его вместе с каркасом сверху, на тело. Потом Бейли, Томпсон, Макгинесс и ребята из Ярда встали по обе стороны от груза.

– Так это меньше похоже на труп, – отметил Томпсон.

– На этот раз вам придется спуститься по лестнице, – сказал им Аллейн. – Мы с мистером Фоксом возьмем остальное снаряжение и будем освещать дорогу.

Они достали из карманов фонари. К этому времени сумерки совсем сгустились. Воздух был свеж после дождя и приятно пах мокрым деревом. Где-то внизу, в деревне, хлопнула дверь, потом снова наступила тишина, в которой слышался лишь звук воды, капающей с деревьев. Могила Сибил выглядела так, словно к ней и не прикасались.

– Тихо здесь, – сказал один из мужчин. – Правда?

– Ну, давайте двигаться, – предложил Фокс.

Он наклонился за своей ношей, остальные взялись за импровизированные ручки носилок.

– Пошли? – спросил Бейли.

Но Аллейн поднял руку и прошептал:

– Нет. Пока нет. Стойте тихо. Прислушайтесь.

– Где? – спросил стоявший рядом с ним Фокс.

– Прямо там, впереди. В деревьях.

Он развернулся и направил луч фонаря на заросли. Куча осенних листьев взвихрилась и заколыхалась. Один за другим все фонари уткнулись в нее. На сей раз все услышали тихий шелест.

Они рассредоточились цепью вправо и влево от Аллейна и двинулись вперед. По мере того как они подходили ближе, лучи фонарей все четче освещали листья в мельчайших подробностях, как будто в них заключалось нечто очень важное, что нельзя упустить. Треснула ветка, и качнулась верхушка молодого деревца.

– Да это проклятый Чокнутый Арти, ей-богу, – сказал сержант Макгинесс.

– Вытащить его? – спросил Фокс.

– Нет, – ответил Аллейн и громко крикнул: – Покажитесь! Работа закончена, выходите.

Листья раздвинулись, но лицо, которое забелело между ними, моргая от слепящего света фонарей, не было лицом Чокнутого Арти.

– Это Брюс, – сказал Аллейн. – Выходите.

IV

Брюс Гарденер сидел за столом, выпрямив спину и сложив руки на груди. Он все еще продолжал играть избранную им роль: рыжебородый, с яркими губами, с прекрасным торсом, громким голосом, лукавой речью – этакий простодушный шотландский солдат с золотым сердцем. Стороннему наблюдателю его бледность, покрасневшие