Подставная фигура - Данил Корецкий

Гигант говорил искренне, даже суровые черты лица разгладились и глаза утратили жесткий прищур. Сейчас перед Максом сидел не громила, не фээсбэшник, не следователь с чрезвычайными полномочиями, а обычный мужик, сильно битый жизнью.

Карданов задумался. Сентиментальность не является достоинством разведчика, да и любого человека, делающего серьезную работу. Если оценивать с профессиональных позиций, то гость проявил слабость и вовсе не заслуживал ответной откровенности. Но все эти позиции рассчитаны не на живых людей, а на бесчувственных роботов с нервами из проволоки, сердцем из железа и мозгами из электронных схем. Но в груди Макса билось обычное, живое сердце.

– Этот чемоданчик я не смог доставить по назначению в девяносто первом году. Что внутри, я не знал. А Куракин думал, что там вот эти бриллианты. Потому он стал искать меня повсюду, нашел, отобрал чемодан и открыл его в микроавтобусе. А там оказалась бомба...

Фокин помолчал, переваривая услышанное.

– А где бриллианты? Почему они искали не Евсеева, а тебя? И откуда взялась бомба? Макс пожал плечами.

– Не знаю. После того как Куракин со своей сворой взлетел на воздух, на меня еще дважды нападали, пытались увезти куда-то... Очевидно, думают, что камешки у меня или я знаю, где они. Раз эти документы нашли у Атаманова, значит, он и подсылал ко мне боевиков.

– Отлично! – Внезапно пришедшая мысль озарила мстительной радостью лицо гиганта. – Поедем, я проведу вам очную ставку с этим гадом! От нападений он не отвертится: тут и документы, и свидетели, и потерпевший – это не какая-то политико-экономическая абстракция, а чистая уголовщина! Я его задержал на трое суток, сутки прошли, через сорок восемь часов надо или идти к прокурору за санкцией на арест, или освобождать... Тут очень пригодится уголовная статья!

Карданов заколебался. Его ждет Маша, и встреча после размолвки обещала быть слаще обычной... Но с другой стороны... Раз есть возможность разделаться с организатором всех покушений, надо использовать ее до конца.

– Хорошо, – наконец сказал Макс и прошел в спальню. – Через несколько дней я еду в командировку, надо закончить до отъезда.

– Далеко?

– В Англию.

– Везет же людям!

Пока он одевался, Фокин возбужденно расхаживал по тесным для него комнаткам.

– Они считают, что могут делать все, что угодно, – говорил он то ли Карданову, то ли самому себе. – Что суды и тюрьмы не для них. И у них есть основания так считать. Но пример этой мрази заставит их призадуматься! Очень крепко призадуматься!

Макс выглянул на мгновение. Фокин был обращен к нему спиной и не нуждался в собеседнике: он убеждал сам себя.

Перед выходом Карданов позвонил Маше.

– Возникло одно дело, я задержусь, – прижимая трубку плечом, сказал он, одновременно засовывая в полиэтиленовый кулек пустые бутылки из-под водки.

– Хорошо, милый, – сказала она как ни в чем не бывало. – Я буду жарить отбивные. Жду.

Голос у девушки был совершенно нормальный, будто это не она безутешно рыдала час назад.

– Сдавать будешь? – Фокин кивнул на кулек и подмигнул. У него явно улучшилось настроение. Макс тоже улыбнулся.

– Нет, на этот раз брошу в мусоропровод. Ты же заплатишь мне за содействие?

– Аж два раза!

Фокин вышел первым, Карданов захлопнул дверь и двинулся следом. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из ниши мусоропровода бесшумно выдвинулась темная фигура, наводя двумя руками пистолет в спину гиганта.

– Ложись! – отчаянно заорал Макс и, метнув кулек с бутылками в голову неизвестного, бросился к нему. Крик гулко отдался в пустом подъезде, задребезжало, разбиваясь, стекло, дважды лязгнул затвор, отвратительно взвизгнули рикошеты.

Фокин успел присесть, и стрелявший опускал к нему удлиненный глушителем ствол, когда Макс всем телом ударил его в спину, сбивая на холодный каменный пол. Лицо неизвестного напоролось на ощетинившееся осколками донышко, брызнула кровь, раздался тонкий заячий крик. Не отвлекаясь, Карданов вырвал из ослабевшей руки пистолет, отбросил назад, а руку с силой подтянул к затылку – еще чуть-чуть, и сустав с хрустом выскочит из плеча...

Фокин, выдернув пистолет, взбежал на пролет выше, никого там не обнаружил и кинулся вниз.

– Сколько вас? – Макс за волосы приподнял голову убийцы. Донышко бутылки вцепилось тому в скулу, все лицо заливала липкая темная жидкость.

– Я один... Один... Помогите...

Громко топая, взбежал на площадку Фокин.

– Никого нет, – сказал он и, отстегнув от пояса рацию, соединился с Клевцом. Макс пошел за бинтами и ватой.

Через десять минут приехала первая патрульная машина, через полчаса – опергруппа МУРа. Убийцу с забинтованной головой увели в машину, Клевец осторожно, платком, поднял его пистолет.

– Трогали пушку? – мрачно поинтересовался он. Максу показалось, что майор не в настроении.

– Я трогал...

– А я нет, – сказал Фокин. Он тоже был не в настроении, но причины этого были, по крайней мере, понятны.

– Все равно придется откатать пальчики. – Клевец сделал знак эксперту. – Потом допросы, как положено...

– Это надолго, – сказал Макс. – Давай очную ставку сделаем завтра.

Фокин молча кивнул.

– На утро не планируйте, – глядя в сторону, проговорил Клевец. – В девять часов Сергею Юрьевичу надо будет зайти ко мне. К этому времени все должно проясниться.

Что именно должно проясниться, майор не сказал.

* * *

Фокин давно не был в МУРе. Если раньше милицейские помещения не шли ни в какое сравнение с комитетскими, то сейчас положение изменилось. Теперь и там и здесь шикарно отремонтированными и хорошо обставленными были кабинеты начальства, а исполнители ютились в обшарпанных убогих комнатенках. Клевец делил кабинет с напарником, но в данный момент второй стол пустовал.

– Личность установить не удалось, – сказал майор, синхронно с началом разговора закуривая сигарету. – Предположительно, это киллер-профессионал из Новокузнецка и «хвост» за ним очень длинный. Но молчит. Сейчас он на больничке, переведут на общий – мы с ним поработаем. Но эти ребята обычно рот не открывают.

Фокин хмыкнул.

– Чего ж ты не спрашиваешь, кого я подозреваю? Оперативник выпустил густое облако дыма.

– И ты и я это хорошо знаем. Сейчас речь не об этом, – отрывисто произнес он.

– О чем же тогда? Ты как-то недружелюбно настроен. Даже куревом не угостил.

– Ты же привык к своим.

– В общем, да. – Фокин достал пачку «Бонда», бросил сигарету в рот, не закуривая, привычно зажал зубами, перекатил из угла в угол. – Все привыкли к своим, но угощают.

– Нашел Татарина? – неожиданно спросил Клевец.