Подставная фигура - Данил Корецкий

– В жизни бывает так, что решение очень важного вопроса зависит от одного-единственного человека. – Яскевич сделал неопределенный жест.

– Для нас это в известной степени непривычно, потому что роль отдельной личности традиционно принижалась и приносилась в жертву значимости коллектива. «Общественное выше личного!» – помните? Хотя и у нас были случаи, когда бессонница одного заставляла бодрствовать по ночам всю страну...

Макс вежливо улыбнулся.

– Но это скорей исключение, которое подтверждает правило. Любое ответственное решение традиционно принималось коллективно либо после бесконечных согласований и утверждений.

Максу хотелось зевнуть, он стиснул зубы и с трудом удержался. Неужели ради этой лекции его выдернули из дома в восемь утра? Вряд ли!

– В странах западной демократии отношение к личности другое, – невозмутимо продолжал Яскевич. – Там с малых лет поощряется индивидуальность и каждому внушается мысль о самостоятельности и самодостаточности. Потому рядовой полицейский считает возможным оштрафовать принцессу за превышение скорости! Кстати, ей это не помогло...

Он сделал паузу, и Макс был вынужден кивнуть, давая понять, что понимает, о чем идет речь.

– И человек, назначенный на должность, позволяющую принимать решения, принимает их сам, исходя из собственных представлений о справедливости, добре и зле, похвальном и постыдном. Сейчас столь важный вопрос, как получение Россией кредитов, уперся в эксперта МВФ Линсея Джонсона.

Макс не удержался и зевнул. Чтобы сгладить впечатление, он тут же сказал:

– Про Джонсона с утра до вечера твердят по радио и телевизору, о нем пишут все газеты. Такое впечатление, что он Господь Бог и от него зависит: жить нам или погибнуть! Хотя все знают, что кредиты исчезают неизвестно куда и до простых граждан не доходит ни цента!

Яскевич пожал плечами.

– Есть бюджет отдельной семьи, а есть макроэкономика. Понятно, что кредиты не предназначены для поддержки конкретной семьи. Кстати, сейчас и перед ФСБ, и перед МВД поставлена задача предотвратить расхищение поступающих траншей. Но дело не в этом, Максим Витальевич, мы отклонились от темы...

Начальник Западно-Европейского сектора встал, обошел стол и сел в кресло рядом с Максом. Столь нехитрый прием позволял перейти с уровня служебных взаимоотношений на дружеское общение и тем самым создать атмосферу доверительности. Эту же цель преследовало обращение по имени-отчеству и использование объединяющего местоимения «мы».

– Это по моей вине, Станислав Владимирович! – «покаялся» Макс, который тоже изучал оперативную психологию.

– Так вот, перед нами поставлена задача... – Яскевич многозначительно поднял палец к потолку, хотя над его кабинетом находился Африканский сектор, этажом выше – подразделение радиоперехвата, еще выше – небо с Господом Богом, и никто из этих вышерасположенных субъектов никаких задач Западно-Европейскому сектору, естественно, не ставил. – ...поставлена задача по обеспечению положительного решения Линсеем Джонсоном столь важного для нашей страны вопроса. При этом оказать влияние на него может только один человек.

– Интересно, кто же и каким образом?

– Вы, – спокойно сказал Яскевич.

– Я?!! – Макс подскочил в кресле.

– Да, вы, – невозмутимо повторил Станислав Владимирович.

– Сын супругов Томпсонов, кураторов покойного лорда Колдуэлла – агента советской разведки, оперативный псевдоним «Бен». И одновременно опекуна и наставника Линсея Джонсона, которому Джонсон обязан всем в жизни и на могилу которого он ходит чаще, чем на могилу собственного отца.

Яскевич наклонился к Максу, приблизившись почти вплотную, и говорил медленно и размеренно, пристально глядя ему в глаза, чтобы каждая фраза, каждое слово впечатывались в мозг. Это уже была не просто беседа, а инструктаж на предстоящее задание. Хотя суть его все еще была Максу непонятна.

– К людям, севшим на тридцать лет в тюрьму, но не выдавшим Колдуэлла, Джонсон должен испытывать самые теплые чувства. Ибо стоило разоблачить лорда Колдуэлла как советского шпиона, карьера Линсея лопнула бы, словно мыльный пузырь. И сейчас он служил бы рядовым клерком в какой-нибудь захудалой конторе. Это в самом лучшем случае.

Начальник сектора замолчал, по-прежнему глядя Максу в глаза. Он знал, что сейчас последуют вопросы, и был готов ответить на каждый.

– Благодарность не входит в число непреложных добродетелей, – пробормотал Макс. – Может, ему плевать на каких-то Томпсонов...

– Нет. – Яскевич уверенно покачал головой. – Наши психологи составили подробную модель личности Джонсона. Его реакции просчитывались. Ситуация многократно моделировалась на компьютере, по всем правилам теории игр. Он джентльмен по натуре. Для него значимы добрые поступки. К тому же у него было тяжелое детство. Страдания мальчика, потерявшего родителей по вине его патрона, – фактор, позволяющий прогнозировать очень высокий процент вероятности нужного нам решения. Примерно девяносто четыре процента. С половиной.