Свидание под мантией - Дарья Донцова

– Собирайся и уходи, – нервно сказала Ирина.

– Куда? Почему? – изумилась аспирантка.

Ольга великолепно знала, как Ирина предана Софье Михайловне. Королева – бывшая зэчка, Нечаева поспособствовала ее освобождению, взяла на работу, помогла получить квартиру в Бинске. Ирочка почитала хозяйку, как Бога, и сейчас она зло ответила:

– Из-за тебя Софье Михайловне плохо!

– Что я сделала? – растерялась Оля.

– Не знаешь?

– Нет!

– Мне хоть не ври! – вскипела всегда молчаливая Ира. – Я постельное белье меняю, все вижу, но молчала, не хотела Софью Михайловну нервировать, да зря. Она Виктора у твоей двери поймала, парень был в халате на голое тело!

– Ужас! – прижала руки к лицу Оля.

– Живо собирайся, – шипела Ирина, – уходи, садись в электричку, скоро последняя в Москву пойдет, потом все утрясется. У хозяйки из-за тебя сердечный приступ случился!

Олечка в две минуты натянула одежду и смылась.

– Вот уж глупость, – прокомментировала я услышанное. – Виктор свободен, вы не замужем. Что позорного, если вы полюбили друг друга?

Ольга Ивановна вынула из шкафа банку с кофе.

– Софья Михайловна очень щепетильно относилась к репутации семьи. А тут сын, который спит в родном доме с аспиранткой мужа, под одной крышей с Геннадием Андреевичем творится разврат. Вдруг слух об этом поползет по Бинску и достигнет кафедры в московском институте?

– Вот жесть, – фыркнула Ксюша. – Из-за этого она вам пять лет не давала кандидаткой наук стать?

– Кандидатом, – поправила Ольга. – Случилось несчастье. Я приехала домой и затаилась. Вечером мне с кафедры позвонила Люся Балабанова, я снимаю трубку, а она кричит:

– Ольгушка! Ты жива! Господи! Мы решили, что все погибли!

– Кто? – растерялась Оля.

– Ты ничего не знаешь? – ахнула Балабанова.

– Нет, – ответила аспирантка.

– Ты где ночевала?

– В городе, – холодея от страха, пролепетала Ольга, которой пришла в голову дикая мысль, что Софья Михайловна прилюдно обвинила ее в незаконном сожительстве со своим сыном. – Приехала кое-какие вещи взять.

– Иди в церковь и поставь свечку, – заорала Люся. – В доме Нечаева газ взорвался, все погибли.

– Как? – почти теряя сознание, спросила Ольга. – Как?

– Бабах! – пояснила Люся. – И кирдык! Никого не спасли, ни Геннадия Андреевича, ни Софью Михайловну, ни Арину, ни Виктора. Вовремя ты умотала в город!

– А Ирина? – почему-то поинтересовалась Ольга. – Там еще домработница была. Господи! Сонечка! Девочка маленькая!

– Подробностей я не знаю, – заверещала Балабанова, – вроде Софью Михайловну во дворе нашли, то ли взрывом ее выкинуло, то ли она убежать пыталась, но профессоршу узнать можно. Геннадия Андреевича, говорят, ваще разнесло на куски, и Виктора тоже… Ой, беда!

Началось следствие. Ольга, еле живая от горя, ни словом не обмолвилась о скандале. Она придерживалась простой версии: уехала за вещами и заночевала в городе. Домработница Ирина тоже блюла честь семьи Нечаевых, она заявила:

– Я ушла домой, как всегда, в восемь, и сидела у телика, у меня муж захворал.

– Пусть супруг придет, – велел следователь.

– Вы простите, он в запое, – прошептала Ирина, – как начнет ханку глушить, три недели квасит.

Соседи подтвердили слова домработницы.

– Петька опять загулял, она его заперла и на службу к Нечаевым побегла, а в восемь вернулась, – сообщили бабы. – Мужик зашибает по-черному. Ирка гордая, своими бедами не делится, да от нас-то правду не скрыть. У Ирки сейчас еще дочь в Москве в больнице, вот не повезло Королевой.

Изучив место происшествия, криминалисты обнаружили фрагменты останков двух мужчин. От Арины и крохотной Сонечки нашли пряди волос. Газ рванул с такой силой, что в соседних домах снесло крыши и полопались стекла, а начавшийся сильнейший пожар уничтожил все следы.

В огне погибли хозяева, вещи, архив, бумаги Ольги. Странным образом выжил Дик, его обнаружили без ошейника и поводка на улице. Каким-то чудом пес избежал гибели, вероятно, дворнягу поманила любовь, он удрал еще вечером за какой-то собакой. Пса потом забрала Ира. И еще повезло Оле.

– Как же следователь не уличил вас с Ириной во вранье? – удивилась я.

Оля пожала плечами, потом сказала:

– Мы с ней договорились не марать память Нечаевых. Ирина подтвердила, что я уехала на последней электричке, хотела вернуться на следующий день к ужину. А я не упомянула настоящую причину, по которой удрала в город, солгала, что за одеждой отправилась.

– И больше вы с Ирой не встречались? – протянула я.

– Никогда, – сказала Оля. – Моя жизнь потекла без Виктора, пару раз в году я езжу на могилу к Нечаевым, их похоронили на кладбище в Бинске. Погребением институт занимался. Идиотский памятник поставили, стена из красного кирпича, оттуда торчат руки! Ну бред! Потом я замуж вышла, развелась, с тех пор живу одна. Ксюша, что с тобой?

– Голова опять сильно заболела, – пробормотала девушка, – и тошнит. Вы сказали про красные кирпичи, а у меня сразу желудок скрутило…

– Выпей воды, – велела Ольга. – Давно с тобой это творится?

– Ну… неделю! Не помню, – поморщилась Ксения.

– И ты не пошла к врачу?

– Нет.

– Вот уж глупость! Вдруг что-то серьезное! Надо непременно посетить доктора. Запишись к гастроэнтерологу.

– С головой у меня беда, сюда словно раскаленный прут втыкается, – пожаловалась Ксю и приложила пальцы к вискам, – откуда-то голоса появляются, потом… будто сон наяву… Картинки… в разное время такое случается, услышу что-то… или запах… бац… и накатывает.

Ольга Ивановна присвистнула.

– Тебе чудятся странные вещи?

– Да, – согласилась Ксю.

– Бытовые сцены?

– Ага.

– Потом картинка исчезает?

– Верно.

– Появляется чернота? Ты в ней тонешь?

– А вы откуда знаете? – поразилась студентка.

– Иногда чья-то сказанная вскользь фраза вроде «красный кирпич» вызывает приступ мигрени и боль в желудке? – не успокаивалась Ольга.

– Да, – подтвердила Ксюша, – точно!

– Недуг проходит быстро и без следа?

– Ага, – закивала девушка.

Ольга Ивановна вскочила.

– В этих видениях ты слышала прозвище «Мармеладовна». Ты безумно похожа на Арину. Сейчас ты поднесла пальцы к вискам, а мне дурно стало, ты просто вылитая дочь Софьи Михайловны.

И тут в сумке у Ксюши громко затрезвонил мобильный, от неожиданности мы с Ольгой Ивановной одновременно вскрикнули.