Свидание под мантией - Дарья Донцова

Скоро весть о чудо-лекарстве разнеслась по всей округе, и в Бинск стали съезжаться алкоголики из разных мест. Уникальность метода состояла в его стопроцентной действенности. Обычно специалист работает с человеком, который сам осознал пагубность своей привычки и принял решение «завязать», его просят выдержать неделю без возлияний, прийти к врачу трезвым. К Нечаеву же пьянчуг тащили силком в любом состоянии, волокли на носилках. Он никому не отказывал и… помогал.

– Гений! – восторженно шептали бабы при виде профессора.

Геннадий Андреевич прекрасно справлялся с любителями заложить за воротник, а навести порядок в голове у заключенных у него не получалось. К моменту, когда в семье случилась трагедия, ученый давно не общался с преступниками, занимался только выпивохами. Но в МВД постоянно поступали отчеты, руководство видело, что в Пузырске активно нащупывают методы исправления людей, кое-кто из совершивших тяжкие преступления был по ходатайству Нечаева условно-досрочно освобожден, жил в Бинске и вел себя безупречно. Похоже, Геннадий Андреевич мог в скором будущем претендовать на роль спасителя человечества от зон и тюрем. Но он не умел работать с зэками. Откуда брались успехи? История знает примеры самоотверженной любви, которую некоторые жены дарили своим талантливым мужьям, известны случаи, когда супруги вместе делали научные открытия, писали книги, картины, а слава и премии доставались только мужу, жена сознательно уходила в тень, говоря: «Я ни при чем, я просто кухарка гения».

– Вот дуры! – покачала головой Ксюша.

Вик встал и начал ходить по комнате.

– Любовь может принимать самые невероятные формы. И в случае с Софьей Михайловной было именно так. Профессорша безумно, слепо обожала мужа, служила ему верней собаки. Она воспитала Арину, стала ей матерью, никогда не делала разницы между чужой девочкой и своим сыном Витей. А девушка ведь Нечаеву была никто, она дочь его погибшей первой жены, Софья Михайловна легко могла избавиться от нее, сдать в приют и жить без хлопот и забот о чужом ребенке.

– Мармеладовна слишком добрая, – прошептала Ксения, – я будто наяву вижу ее фигуру, такая полная, уютная, она вкусные булочки пекла с корицей. Вот лица не разберу, оно словно в тумане.

– Геннадий Андреевич не ценил жену, – понесся дальше Вик, – считал ее поведение само собой разумеющимся. Ему, такому умному и замечательному, не могла достаться иная супруга. Нечаев изменял жене, спал со многими аспирантками, которые селились в доме, но при этом, думаю, не чувствовал себя виноватым. Небось полагал, что ему все можно, он же гений.

– И Софья Михайловна терпела? – удивилась Ксюша.

– Да, – кивнул Вик, – более того, объясняла девушкам, что они должны быть счастливы, ведь их заметил сам Нечаев.

– Ну ваще! – возмутилась Ксю.

– В историю советской науки золотыми буквами вписано имя великого физика академика Ландау, – сказала я. – После его смерти вдова Кора Дробанцева написала воспоминания «Как мы жили». Сначала три толстых тома в виде самиздата ходили по рукам ученых. Почти все экземпляры были уничтожены или самими научными сотрудниками, или их женами, испуганными шокирующей откровенностью Коры. И только несколько лет назад это произведение было издано отдельной книгой. Меня после ее прочтения рассказ Вика о Нечаевых не удивляет. Ландау творил с Корой намного худшие вещи, а она продолжала его обожать.

– Аспирантки не поднимали шума? Не сплетничали на кафедре? Но почему? – никак не могла успокоиться Ксюша.

Парень чихнул, вытер нос рукавом рубашки и пояснил:

– Хотели без проблем защитить диссертацию, сделать научную карьеру, получить хорошую должность. Софья Михайловна говорила прямо: «Деточка, страсть Геннадия Андреевича подобна ярко вспыхнувшей спичке, она скоро погаснет. Начнешь язык распускать – останешься у разбитого корыта. Если сохранишь тайну, кандидатский диплом у тебя в кармане. Мой муж благодарный человек, а я умею ценить друзей, мы станем твоими покровителями». И девушки соглашались. А еще Софья Михайловна внушала Нечаеву, что это он придумывает новые методы работы с уголовниками, делится своими гениальными мыслями с супругой, она записывает их и претворяет в жизнь. Геннадий Андреевич – мозг, Софья – остальной организм. И ученый ей верил.

– Да зачем она так себя вела? – закричала Ксюша. – Что за тупость!

– Некоторые люди называют это любовью, – сказала я, – патологической страстью.

– Если Нечаев приставал ко всем бабам, то почему он не потянул липкие лапы к Ольге Ивановне, последней аспирантке? – не успокаивалась Ксения.

– Потому что за несколько лет до ее появления Нечаев, наверное, впервые в жизни по-настоящему влюбился, и у него родился ребенок, которого ученый полюбил без памяти.

– Офигеть! – подпрыгнула Ксюша. – Сколько же лет стукнуло папаше?

– Какая разница, – хмыкнул Вик, – мужчина может стать отцом в любом возрасте. Просто оцени ситуацию: профессор прожил много лет, не имея отпрысков, и тут вдруг появилась маленькая девочка, очень симпатичная, невероятно умная, завораживающе обаятельная Сонечка. И у Нечаева проснулись отцовские чувства.

– Эй, эй, эй, Соня дочь Арины! – возразила Ксю.

– Она мать, Геннадий Андреевич отец, – отрезал Вик.

– Жесть! – ахнула Ксю. – Софья Михайловна точно знала правду! Стопудово! Ольга Ивановна вспомнила, как профессорша однажды, нахваливая потрясающий ум ребенка, вдруг воскликнула: «И это не удивительно, если знать ее корни, вспомнить отца». А потом тут же замолчала! Это вообще ни в какие ворота не лезет! Арина же ему дочь!

– Нет, она ребенок погибшей первой жены Нечаева, – напомнил Вик. – Девочка выросла и влюбилась в «папу», а Геннадий Андреевич не счел зазорным уложить воспитанницу в свою койку.

– Всегда думала, что секс с удочеренной девушкой тоже инцест, – пробормотала я.

Вик мигом нашел контраргумент:

– Вспомни режиссера Вуди Аллена. Тот бросил жену, кучу детей и расписался со своей приемной дочерью. В общем, Арина родила малышку, а Софья Михайловна стала обожать Сонечку, которую назвали в ее честь.

– Они там все психи, – простонала Ксюша, – нормальных в семье Нечаевых не нашлось?

– После нескольких лет счастья, – продолжал Вик, – пришла беда. Виктор влюбляется в аспирантку Олю, захаживает к ней каждую ночь, они скрывают свои отношения от всех, думают, что никто об их связи не знает. Но у Арины постепенно пропадает чувство к Нечаеву, у нее совсем не такой характер, как у Софьи Михайловны, жертвенности в ней нет, а профессор требует относиться к себе как к Богу. Девушке это надоедает, она заявляет Нечаеву:

– Не хочу жить в Бинске, перееду в Москву в нашу старую квартиру.

Геннадий Андреевич, удрученный сложившейся ситуацией, идет к человеку, который всегда решает все его проблемы: к жене, и жалуется ей. Софья Михайловна пытается образумить Арину, говорит ей, что в случае разрыва защита почти уже написанной диссертации окажется под вопросом, но воспитанница идет вразнос: