Богиня Модильяни - Евгения Грановская

Анна пристальнее всмотрелась в веселую ватагу художников, но знакомого красивого лица не увидела. Она уж совсем было отвела разочарованный взгляд, но тут внимание Анны привлек художник, сидевший отдельно от других. Он был в широкополой шляпе, бородат и курил трубку с длинным мундштуком. За его столиком сидели три женщины. Уже немного пьяные, они постоянно улыбались, что-то лопотали наперебой и смотрели на художника влюбленными глазами.

Анна усмехнулась. Наверное, какая-нибудь богемная знаменитость. Здесь таких полно. А эти женщины – поклонницы его таланта. Женщинам нравится живопись, но еще больше им нравятся живописцы. Так уж устроен мир.

Засмотревшись на бородача, Ахматова совершила оплошность. Он перехватил взгляд Анны, поднялся из-за стола и решительно зашагал к ее столику. Анна смутилась и поспешно отвернулась. Определенно, с этими парижскими художниками нельзя встречаться взглядом. Они делают из этого слишком поспешные и далекоидущие выводы.

Анна услышала, как верзила остановился возле ее столика, но не повернулась. Она не хотела вступать в беседу с незнакомцем. И тут хрипловатый голос негромко произнес:

– Анна?

Она медленно повернулась и медленно подняла взгляд.

– Боже! – вырвалось у нее из груди. – Амедей?

Это был Модильяни. Слегка пополневший, до глаз заросший бородой, со странным блеском в потемневших и затуманившихся глазах.

– Можно мне присесть? – спросил он.

– Конечно!

Модильяни сел на стул и, подперев щеки руками, стал смотреть на Анну. С минуту он молчал, а потом тихо проговорил, продолжая любоваться ее лицом:

– Как я счастлив, что вы опять в Париже. Я так ждал этой встречи.

– Я тоже, – сказала Ахматова.

И замолчала, не зная, что еще сказать. Но тут снова заговорил Модильяни.

– Вы получали мои письма? – спросил он своим тихим, хрипловатым, как бы вкрадчивым, голосом. – Я отправил вам целую стаю.

– Да, получала. – От смущения Анна нахмурилась. – Глупо признаваться, но иногда я целыми днями жила только этими письмами.

– Только ими? – удивился он.

– Да, – кивнула она и на этот раз посмотрела на него смело и открыто. – До недавних пор моя жизнь была страшно размеренной и скучной.

– Вот как? – Он неуверенно улыбнулся. – А сейчас?

– Сейчас… – Анна пожала острыми плечами. – Сейчас все изменилось. Меня неплохо знают в Петербурге, и у меня появилась масса новых знакомых. В некотором роде я даже становлюсь знаменитостью.

– Благодаря вашим стихам?

Она кивнула:

– Да.

– Я знал, что это случится. К сожалению, у меня все складывается не так удачно. Я по-прежнему безвестный художник. Критики и зрители мною не интересуются. Поклонников у меня нет. Впрочем, я не в обиде. У меня полно идей и есть деньги на краски и холсты – а это главное.

Теперь Анна смотрела на него ласково и приветливо, как на старого друга, но при этом не скрывая своего любопытства.

– Амедей, вы сильно изменились, – сказала она, разглядывая его лицо.

Модильяни весело вскинул брови:

– Отрастил бороду?

– Не только. Теперь вокруг вас… женщины.

Модильяни покосился на свой столик, снова перевел взгляд на Анну и чуть прищурил темные глаза.

– Это натурщицы. Я плачу им за то, что они мне позируют. С некоторыми из них я подружился. Они хорошие, только немного несчастные. Ну, а как вы? Все еще замужем?

– Формально да.

– Что это значит?

– Мы с мужем редко видимся. Он все время путешествует. А когда не путешествует, готовит путешествия. Эти занятия поглощают его целиком.

– И все же вы… – Модильяни осекся, но, сделав на собой усилие, закончил фразу: —…любите его?

– Да, – просто ответила она. – Наверное. Но порой мне так тяжело разобраться в своих чувствах.

И замолчала. Модильяни тоже молчал.

– Где вы остановились? – спросил он после паузы.

– У друзей. Но хочу снять квартиру. Это возможно?

– Конечно. У меня есть одна на примете – на улице Бонапарта. Она вам понравится. Хотите, мы отправимся туда прямо сейчас?

Анна повела плечами.

– Но как же ваши спутницы? – тихо спросила она. – Это будет не по-джентльменски – оставлять их в одиночестве.

– Вы так считаете?

– Да.

Модильяни несколько секунд размышлял, после чего кивнул и сказал:

– Да, наверное, вы правы. Тогда я дам вам адрес и объясню, как добраться. Вы прекрасно знаете французский язык и сговоритесь с хозяином сами. Анна, я… Я так рад был повидаться с вами.

– Я тоже.

Модильяни взял в руки пепельницу, покрутил ее в пальцах, снова поставил на стол и вновь взглянул на Анну.

– Как вы думаете, мы еще можем встретиться? – робко спросил он.

– Я… – Анна вздохнула. «Я боюсь, – хотела сказать она, – боюсь не вас, но себя». Но вместо этого сказала: – Я не знаю.

Некоторое время он молчал, покусывая клок своей густой клошарской бороды, затем сказал необычайно серьезно:

– Если судьба захочет этого, она снова сведет нас.

– Вы так верите в судьбу?

Модильяни взглянул на нее темными, затуманенными глазами и тихо ответил:

– У меня ничего не осталось, кроме этой веры.