Богиня Модильяни - Евгения Грановская

Николай закурил папиросу и, выпустив дым, сказал:

– Ты обратила внимание, как здешние мужчины смотрят на тебя? Ты производишь настоящий фурор. Один франт, по виду – успешный стряпчий, сказал тебе вслед: «Она похожа на пантеру!»

Анна взглянула в окно кафе на проходящих мимо людей и пожала плечами:

– Может быть. Я не обращаю внимания. А ты что, ревнуешь?

– С какой стати? Мне льстит, что моя жена нравится мужчинам. Вот если бы кто-нибудь из них позволил себе грубость, я бы содрал с него шкуру живьем.

Анна прищурила глаза и вновь посмотрела в окно. На улице какой-то мужчина, довольно потасканный с виду, флиртовал с торговкой цветами – совсем еще юной, белокурой девушкой.

– И все же здешние мужчины слишком раскованны, – сказала Анна. – И мне от этого немного не по себе.

– Что делать. Ты красивая женщина, и от мужских взглядов тебе никуда не деться.

– Я вовсе не красивая, и ты это знаешь. Моя внешность далека от модных канонов. Просто я иностранка. Экзотика в некотором роде.

– Именно за это я тебя и полюбил, – засмеялся Николай. – Ты ведь знаешь, как я отношусь к экзотике!

Он взял ее руку и быстро поднес к губам. Анна посмотрела на него задумчивым взглядом.

– Коля, в этом сером Париже я умираю от скуки, – сказала она.

Николай взглянул на молодую жену удивленно.

– Тебе не кажется, что это звучит дико? – сказал он. – Умереть от скуки в Париже!

Анна вздохнула:

– Ты целые дни бегаешь по музеям, а я сижу в четырех стенах. Как какая-нибудь пленница.

– Я предлагал тебе ходить со мною.

Анна поморщилась:

– Ты же знаешь, я этого не выношу. От музеев у меня делается мигрень. – Анна отпила вина, подперла щеку кулаком и грустно посмотрела на мужа. – Сижу одна и грущу. Может, завести черепаху? Она станет ползать, а я смотреть. Все-таки развлечение.

– Не говори ерунды, – проговорил Николай. – Мы почти каждый день ходим в театры и рестораны.

Анна хмыкнула.

– Ну, уж и каждый день. Всего два раза были.

– Неправда. Три.

Анна улыбнулась – сдержанно, как всегда.

– И все равно мне одиноко, – сказала она. – Ты добивался меня несколько лет, брал приступом, как крепость. Теперь я вижу тебя не больше часа в день. А ведь у нас медовый месяц. Пока я была невестой, мы виделись гораздо чаще. Что происходит, Коля?

Николай стряхнул с папиросы пепел и усмехнулся:

– Это называется браком.

Анна грустно покачала головой.

– Не удивлюсь, если по возвращении в Петербург ты снова умчишься в свою любимую Африку. А я буду жить соломенной вдовой.

Николай накрыл ладонью руку жены.

– Не умчусь, – мягко сказал он. – Теперь ты – моя Африка и Америка.

Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент перед столом остановился высокий красивый блондин в светлом костюме.

– Николай Степанович? Гумилев! – удивленно проговорил он. – Вы ли это?

Николай посмотрел на блондина и вдруг возбужденно воскликнул:

– Андрей? Линьков? Какая встреча!

Гумилев вскочил со стула, и мужчины крепко обнялись. Люди за соседними столиками стали на них оглядываться, но Гумилев и блондин не обращали на них никакого внимания.

– Сколько лет, сколько зим! – восторженно воскликнул Гумилев. – Чертовски рад тебя видеть!

Блондин перевел взгляд на Анну.

– Ты представишь меня? – проговорил он, учтиво улыбнувшись.

– Да, конечно. Аня, познакомься – это поручик Андрей Иванович Линьков. Мой старый друг. Он отличный офицер и просто хороший человек. Мы с ним вместе охотились на львов в Африке.

– Очень приятно, – сказала Анна.

– А это Анна Андреевна, моя жена, – отрекомендовал Гумилев.

Линьков поцеловал даме руку.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, – проговорил он мягким, красивым баритоном.

«Вероятно, он очень хорошо поет», – подумала, слушая этот голос, Анна.

Гумилев усадил старого друга за стол и потребовал у официанта еще один бокал. Когда бокал был принесен, Николай Степанович наполнил его вином и протянул Линькову.

Тот принял, поклонился.

– За вас, Анна Андреевна! – провозгласил Линьков и сделал большой глоток.

«А он забавный, – подумала Анна. – Похож на американского ковбоя. Было бы здорово обрядить его в сапоги и шляпу!» Линьков заметил улыбку Анны и улыбнулся в ответ.

– Давно ли вы в Париже? – поинтересовался он.

– Несколько дней, – ответил Гумилев.

– В эту пору здесь очень хорошо, – сказал Линьков, обращаясь к супругам. – Еще не наступила изматывающая жара. Правда, через день идут дожди, но не нам, петербуржцам, жаловаться на погоду.

– Это верно, – кивнул Гумилев. – Ну, рассказывай, где ты, что ты?

– Получил наследство и вышел в отставку, – ответил Линьков. – Сейчас веду дела с одним американцем.

«Угадала!» – подумала Анна.

– Что за дела? – поинтересовался Гумилев.

– Тебе это будет неинтересно.

– И все же?

Линьков слегка стушевался.

– Мы изготавливаем кое-какие вещи… для дамского гардероба, – сказал он. – Не стоит об этом. Ну, а ты? Осуществил свое большое путешествие по Азии и Африке?

Гумилев покачал головой:

– Еще нет. Но собираюсь. Кстати, я бы не отказался от хорошего товарища и надежного компаньона. Не желаешь поехать со мной?

Линьков вежливо улыбнулся:

– Коля, я бы с радостью, но я теперь деловой человек. Каждый день расписан по часам. Вот только на три дня и сумел вырваться в Париж.

– А что у тебя здесь?

– Оформлял кое-какие бумаги, касающиеся наследства, – уклончиво ответил Линьков. – Бюрократия процветает не только в России.

– Это точно, – кивнул Гумилев. Он взглянул на часы и нахмурился. – О, черт!

– Ты спешишь?

Николай взглянул на бледное лицо жены и чуть покраснел.

– Видишь ли… У меня назначена встреча с одним профессором этнографии. Мы встречаемся в антропологическом музее, и… Анна выразила желание пойти со мной.