Президент исчез - Рекс Стаут

Кто шепотом, кто ворчаньем, кто бормотанием, но свое согласие подтвердили все.

— Кто против?

Ответом было всеобщее молчание.

— Моллесон, присоединяйтесь, пусть голосование будет единодушным, — сказал Дэвис.

— Боб, кончайте, вы же видите, что это бесполезно.

Будьте с нами.

Оттолкнув кресло так, что оно едва не упало, Моллесон встал. Неожиданно лицо его стало бледным, что, учитывая его обычное полнокровие, производило поразительное впечатление; Моллесон выглядел больным.

— Джентльмены, — сказал он. Голос его дрожал, но это был не тот рассчитанный эффект, к которому Моллесон часто прибегал в словесных баталиях в сенате, перед тем как подняться на трибуну. Эта дрожь была обусловлена отчаянным биением сердца. — Члены кабинета министров!

Я требую, чтобы мне немедленно была предоставлена вся полнота исполнительной власти и право распоряжаться государственной печатью. Я требую этого в соответствии с Конституцией Соединенных Штатов.

Биллингс покачал головой.

— Это очень скверно, Боб, — сказал он, — чертовски скверно.

— Моллесон, вы дурак, — вздохнул Дэвис, — вы в одном шаге от государственной измены.

— С каких это пор верность конституции является государственной изменой? Джентльмены, вы слышали мои требования. Я советую вам, я умоляю вас, не погружайте страну…

Он замолк, не договорив. Все смотрели на него.

— Да-да, продолжайте, — негромко сказал Шик. — Итак: погружайте страну…

Моллесон поджал губы и покачал головой, лицо его побагровело. Он опустился в кресло:

— Джентльмены, вы слышали мои требования.

— Не будьте ослом, — ответил на это Лигетт.

— Значит, вы отказываетесь. Что бы теперь ни случилось, вина ляжет на вас. Говорю вам, это большая ответственность… вина… что бы ни случилось! — Выкрикивая это, Моллесон брызгал слюной. Наконец он поднялся и направился к выходу.

За мгновение до этого Браунелл бросил взгляд на Оливера, тот кивнул, и они вдвоем встали с кресел, обогнули стол и встали на пути к двери. Увидев их, Моллесон двинулся в обход. Браунелл вцепился в него, а Оливер подошел к двери и прислонился к ней спиной. За исключением Шика и миссис Стэнли, все, кто сидел за столом, тоже поднялись. Дэвис шагнул к двери. Крича: «Что это значит?» — Моллесон вырывался из рук Браунелла.

— Вы сами видите, что это значит, — отозвался Оливер. — Неужели вы думаете, мы настолько глупы, что выпустим вас отсюда?

— Дайте пройти! — сверкая глазами, прорычал Моллесон.

Теперь путь к выходу преграждали стоявшие бок о бок Оливер и Дэвис.

— Моллесон, нас здесь десять человек. Так что вам бы лучше не спорить.

— Зачем он нам нужен? — вмешался Браунелл. — Вы что, надеетесь, он расскажет, кто его научил так интерпретировать конституцию? Сомневаюсь в этом.

— Заприте его в кабинете президента, — посоветовал Шик, не потрудившись встать из-за стола. — Поставьте там кровать, он сможет на ней поваляться.

Лицо Моллесона побледнело, голос задрожал:

— Дэвис… Браунелл… вы — проклятые дураки… неужели вам не приходило в голову… а что, если Стэнли мертв?..

Я — президент, слышите вы, идиоты… Это измена!..

— Успокойтесь, Моллесон, — сказал Оливер, подходя к нему. — Мы живем в условиях действия закона о военном положении, а я — министр обороны. Вы арестованы и будете находиться под арестом до тех пор, пока президент Стэнли не займет положенный ему пост. И если случится так, что он, боже упаси, погиб, вы останетесь под арестом, пока не объясните, как подобная мысль пришла вам в голову, да еще в такой момент.

Вице-президент Моллесон смотрел на Оливера, и на этот раз в его глазах не было вызова.