Последний удар - Эллери Квин

— Ты имеешь в виду, — процедил сквозь зубы Джон, — что передумала и отменяешь свадьбу?

— Я этого не говорила. И я не собираюсь обсуждать личные дела в комнате, где полно народу. В любом случае я не знаю, что и думать. Оставь меня в покое! — И Расти с плачем выбежала из гостиной.

— Оставьте ее в покое! — взвизгнула Оливетт Браун и последовала за дочерью.

— Ты... дублер! — крикнула Вэл Уоррен и тоже удалилась.

Мистер Гардинер вышел молча.

Лейтенант Луриа провожал их взглядом, полным бессильной ярости.

Эллери похлопал его по плечу.

— Остыньте, лейтенант. Вы ничего не сможете сделать, пока у Джона не заживет запястье. — Он посмотрел на Джона, наливавшего себе солидную порцию виски. — Интересно, как быстро оно заживет. Если ты Джон Первый, как ты утверждаешь, то выздоровление побьет все рекорды. Но если ты Джон Третий в шкуре Джона Первого, меня не удивит, если с тобой произойдет ряд несчастных случаев, каждый из которых каким-то образом лишит подвижности твою правую руку.

— Между нами, мистер Квин, fini, kaput[97], — заявил Джон. — С этого момента я разрываю с вами дипломатические отношения. Торгуйте вашими головоломками в другом месте. Здесь у вас нет клиентуры — надеюсь, навсегда. — И он, не моргнув глазом, влил в себя шесть унций виски.

Эллери отнесся к этому философски.

— Рано или поздно, лейтенант, путаница с близнецами разрешится. И тогда...

— Знаю, — прервал Луриа. — И тогда начнутся неприятности для меня. А знаете, что я думаю об этом деле, Квин?

Эллери бросил взгляд на Эллен, которая сидела рядом с дядей неподвижно, как мумия.

— Вы можете сказать это в присутствии леди?

— Нет, черт возьми! — рявкнул Луриа и выбежал из комнаты.

Гостей задержали в доме Крейга еще на тридцать шесть часов. Полиция снова и снова допрашивала всех до полного изнеможения. Луриа истязал и подозреваемых, и самого себя, но в конце концов был вынужден позволить им уехать.

Эллери попрощался с Эллен, сидя за рулем «дюзенберга». Он предложил подвезти ее до Уэлсли, но она отказалась.

— Сожалею, что все получилось так неудачно, — сказала Эллен.

— Я хорошо вас понимаю.

— Вот как? — И она улыбнулась загадочной улыбкой Моны Лизы.

Эллери успел проехать полпути до Манхэттена, прежде чем понял, что имела в виду Эллен.

В итоге никому не пришлось дожидаться исцеления запястья выжившего близнеца с целью определить его порядковый номер. Эту странную проблему решили два парикмахера, находившиеся на расстоянии двух тысяч миль друг от друга. Одноглазый парикмахер из Миссулы в Монтане, где расположен университет этого штата, говорил с уверенностью по поводу Джона Третьего, а усатый парикмахер, обремененный одиннадцатью детьми, владелец полуподвального салона на Макдугал-стрит в Гринвич-Виллидж, штат Нью-Йорк, дал столь же уверенные показания in re[98]Джона Первого.

Однако изрядная доля славы приписывалась и самому выжившему близнецу (Эллери прочитал обо всем этом в газете), которому невольно помогла хорошенькая медсестра по имени Уинифред (Уинни) Уинкл, оказавшаяся на дежурстве в отделении неотложной помощи больницы Верхнего Уэстчестера в Гилденстерне, штат Нью-Йорк, когда туда доставили пациента.

Оставшийся в живых Джон Себастьян (Первый), после того как его невеста Расти Браун с покрасневшими от слез глазами покинула дом Крейга, удалился в свою комнату (тело его брата уже увезли в морг) с бутылкой виски «Мэрилендская пантера» (каким-то образом затесавшейся в безукоризненную коллекцию напитков Артура Бенджамина Крейга), выпил ее до дна и, пытаясь (как он объяснил в больнице лейтенанту Луриа) повторить рекорд скорости для коммерческих самолетов, установленный в канун Нового года пилотом трехмоторного «фоккера» в Кливленде и составивший 203 мили в час, пролетел вниз целый лестничный пролет и приземлился вниз головой в точке соединения стойки перил и двери холла.

Первая помощь на месте была оказана сержантом Стэнли (Збышко) Дивоу и мистером Артуром Крейгом, после чего олдервудский Икар[99]был доставлен в больницу Верхнего Уэстчестера, в девяти милях от Олдервуда, куда он прибыл больше похожим на недавно забитого бычка (как позднее сержант Дивоу сказал репортерам), чем на человеческое существо. Интерн[100]произвел первичное обследование, определил, что причиной кровотечения была глубокая рана на голове, и велел сестре Уинкл побрить волосы пациента в районе раны, пока он приготовит нити для наложения швов. К этому времени из Олдервуда прибыли доктор Сэмсон Дарк и лейтенант Луриа. Покуда доктор Дарк принимал больного у интерна, лейтенант Луриа услышал бодрое замечание сестры Уинкл:

— Ему не понравится, что вылезло наружу это безобразное родимое пятно!

Остальное — достояние истории. Пациент, придя в сознание всего лишь с раскалывающейся с похмелья головой и болью в костях и услышав от лейтенанта Луриа о родимом пятне на голове, поклялся, что не подозревал о нем, так как всегда имел густые волосы и никогда не обладал привычкой подолгу разглядывать себя в зеркале, подобно Нарциссу[101]. Доктор Дарк, его постоянный лечащий врач, и мистер Крейг, его постоянный опекун, также заявили, что не знали о пятне, поскольку им никогда не приходилось пристально изучать скальп пациента ни в детском, ни во взрослом состоянии. Лейтенант Луриа спешно позвонил медэксперту, доктору Теннанту, и поехал в морг, где доктор Теннант присоединился к нему. Медэксперт затребовал тело Джона (Первого или Третьего) Себастьяна, обследовал указанный лейтенантом участок головы и с триумфом заявил:

— У него нет родимого пятна!

Наличие пятна лишь на скальпе живого Джона, хотя у однояйцевых близнецов обычно бывают идентичные родимые пятна, и внимательное обследование самого пятна, когда повязки были сняты, побудило доктора Сэмсона Дарка предположить, что это не настоящий naevus[102], а, вероятно, след щипцов, оставленный акушером во время рождения пациента.

Следующая глава была написана Фаустино Кванки, трижды благословенным парикмахером из Гринвич-Виллидж, которого лейтенант Луриа отыскал в порыве вдохновения. Мистер Кванки был парикмахером Джона Первого с тех пор, как тот обосновался в Гринвич-Виллидж в 1925 году. Да, Кванки с тех пор четыре года стриг волосы мистера Себастьяна personalmente[103]. Родимое пятно на голове? Да, Кванки видел пятно с первого раза, когда мистер Себастьян сел в его кресло. В каком месте головы? Вот здесь (проиллюстрировано волосатым указательным пальцем на черепе лейтенанта Луриа). Как оно выглядело? Большое. Вот такой формы (проиллюстрировано огрызком карандаша на полях «График»).