Последний удар - Эллери Квин

Эллери уже почти два часа трудился, сидя за великолепной электрической машинкой, но результатом были всего лишь пять с половиной строчек отнюдь не бессмертной прозы, отпечатанных на желтоватой бумаге и содержащих пятьдесят три слова, двадцать одно из которых он аннулировал, забив буквой «X».

«Мне не хватает энергии, — сонно думал Эллери. — Я человек, страдающий авитаминозом, с вмонтированным в организм транквилизатором. У меня за плечами тридцать романов — зачем мне тридцать первый? Разве Бетховену не было достаточно девяти симфоний?»

Эллери с тревогой осознал, что стареет. Это заставило его напечатать еще две с половиной строки, не пользуясь буквой «X» даже для уничтожения опечаток. Но мысль о тщетности этого занятия овладела им вновь, он опять стал клевать носом, желая, чтобы скорее наступил полдень, и можно было с чистой совестью приготовить себе «Кровавую Мэри».

В этот момент зазвонил телефон, и он схватил трубку:

— Эллери Квин слушает!

В ответ послышался бас, вибрирующий эмоциями:

— Держу пари, мистер Квин, вы ни за что не догадаетесь, кто это.

Эллери вздохнул. Подобное начало телефонного разговора было способно повергнуть его в уныние в минуты обостренной восприимчивости.

— Я никогда не держу пари, а тем более не занимаюсь догадками. Кто это?

— Стэнли Дивоу. — После паузы голос с надеждой осведомился: — Помните?

— Дивоу, Дивоу... Нет, не припоминаю. Когда мы встречались?

— Давным-давно. Может, помните сержанта Дивоу?

— Сержанта Ди... Боже мой! — воскликнул Эллери. — Привет, сержант! Как же я мог вас забыть? Будь я трижды проклят! Как поживаете?

— Живу потихоньку. А вы?

— То же самое, — мрачно отозвался Эллери. — Что вас заставило позвонить мне, сержант?

— Я уже не сержант, мистер Квин.

— Лейтенант? Капитан?

— Шеф.

— Шеф чего?

— Несколько лет назад я оставил патрульную службу, а потом там открылась вакансия шефа полиции...

— Где «там»?

— В Олдервуде.

— В Олдервуде! — Воспоминания запрыгали в давно запертой кладовой мозга, как кукуруза на горячей сковородке. — Что же случилось с шефом Брикеллом?

— С Брикеллом? — усмехнулся шеф Дивоу. — Похоже, для вас, писателей, время ничего не значит. После Брикелла в Олдервуде сменились еще два шефа полиции. Старина Брик умер в тридцать седьмом.

— Уже двадцать лет назад! — Эллери знал старину Брика всего пять часов, но был искренне опечален и не знал, что сказать.

Дивоу тоже молчал.

— Объясню вам, почему я позвонил, — заговорил он наконец. — Помните это безумное дело о двух убийствах в доме Крейга?

— Да. — Ноздри Эллери затрепетали.

— Вы ведь знаете, что его так и не раскрыли?

— Знаю.

— Ну, на прошлой неделе я разбирал старый хлам в одной из кладовых в полуподвале полицейского управления...

— Под полицейским управлением вы подразумеваете ту каморку в мэрии?

— У нас новое здание. А в кладовой хранится не только барахло, накопившееся с тех пор, как здание было построено, но и перевезенное из старой мэрии. Сегодня утром мы наткнулись на ящик, и как думаете, что на нем написано? «Дело Себастьяна»!

— Ящик?

— Там все материалы по этому чертову делу.

Внутри у Эллери зашевелилось что-то не слишком приятное.

— А что они делают в Олдервуде? Ведь расследование вела полиция округа.

— Похоже, никто не знает, как они здесь очутились. Я собирался сжечь их вместе с остальным мусором, но подумал: «Бьюсь об заклад, Эллери Квин хотел бы их заполучить». Я прав, не так ли?

Эллери молчал.

— Мистер Квин?

— Пожалуй, — медленно произнес Эллери. — Там все? Рождественские коробки, карточки...

— Все хозяйство, связанное с этой дикой историей. Хорошо, что я об этом подумал. — Шеф Дивоу был явно доволен собой. — О'кей, мистер Квин. Я пришлю их вам поездом.

— Нет-нет, не беспокойтесь, — сказал Эллери, на сей раз быстро. — Я мог бы приехать за ними на автомобиле... Да, думаю, я приеду сегодня же. Вам это удобно, шеф?

— Шутите? Вся моя контора танцует рок-н-ролл, узнав, что я решил вам позвонить.

— Все четверо? — усмехнулся Эллери.

— Четверо? У меня тридцать два патрульных, не считая персонала офиса.

— О! — почтительно произнес Эллери.

— Вы увидите, что здесь многое изменилось, включая меня. Я уже не тот тощий коп, которого вы видели в двадцать девятом, — хохотнул Стэнли Дивоу. — С тех пор я немного прибавил в весе...

* * *

Шеф Дивоу весил триста фунтов. Эллери понадобилась вся сила воображения, чтобы разглядеть сквозь слои жира стройную фигуру сержанта Дивоу, которого он знал. Лицо тоже стало почти неузнаваемым.

— Немного изменился, а, мистер Квин? — с тоской спросил Дивоу.

— Как и все мы.

— Вас бы я узнал где угодно. Вы держите форму.

Только не там, где следует, подумал Эллери... Все менялось везде. Он подъехал в автомобиле с откидным верхом выпуска 1957 года к стареющему мраморному зданию периода урожая АПР[107], с парковочными счетчиками, тридцатиминутным лимитом стоянки, окруженному со всех сторон другими административными сооружениями. Все это имело не больше общего с Олдервудом, который Эллери посетил в 1929 году, чем цветной телевизор со старым детекторным приемником миссис Дженсен.

Опыт был не из приятных, и шеф Дивоу тоже это ощущал. Они немного поболтали в просторном кабинете о его карьере, развитии Олдервуда, молодежной преступности, безнадежной задаче организации гражданской обороны, спутнике Земли, даже о лейтенанте Луриа, который, по словам Дивоу, ушел из полиции штата спустя несколько лет после фиаско с делом Себастьяна и занялся страховым бизнесом где-то на Среднем Западе. Но этот разговор не приводил ни к чему, и после третьей нервной паузы Дивоу поднялся, предложив посетить полуподвал. Эллери был готов его обнять.

— Знаете, я в полном восторге от нашей встречи, — сказал шеф, спускаясь по бетонным ступенькам. — Вы ведь чертовски знамениты, мистер Квин. Держу пари, нет ни одной вашей книги, которую бы я не читал.

— Принимаю, хотя никогда этого не делаю.

— Что? Назовите книгу, и я вам расскажу содержание!

— «Тайна двенадцатой ночи».