Последний удар - Эллери Квин

— Насколько я знаю, тоже нет.

— Государственное учреждение или кто-либо брали у тебя отпечатки пальцев? По какой угодно причине?

— Нет.

— А у твоего брата?

— Он никогда об этом не упоминал.

— В документах, которые, по твоим словам, твой брат привез с собой — свидетельствах о рождении и так далее, — есть набор отпечатков?

Джон покачал головой.

— В 1905 году у новорожденных не брали отпечатки, мистер Квин, — сказал доктор Дарк.

Эллери вздохнул:

— В таком случае отпечатки пальцев ни к чему нас не приведут. Если бы могли найти хоть какой-то критерий... Тебе когда-нибудь делали операции, Джон?

— Нет.

— Да! — воскликнул доктор Дарк. — Я лично удалил Джону миндалины — я имею в виду нашего Джона, — когда ему было пять лет! Вы не возражаете, лейтенант?..

— Разрешаю вам вывернуть его наизнанку, — устало отозвался Луриа, — если вы потом скажете мне, кто есть кто.

Подойдя к Джону, доктор Дарк отстегнул от жилета фонарик.

— Открой рот и высунь язык. — Он прижал фонариком язык Джона и удовлетворенно кивнул: — Миндалин нет. Это наш Джон.

— Слава богу! — Артур Крейг вытер лицо платком.

— Погодите, — сказал Эллери.

— Что теперь? — рявкнул Джон.

— Лейтенант, медэксперт еще работает наверху?

— Он закончил работу, но еще не ушел.

— Спросите у него, есть ли у трупа миндалины.

Луриа что-то буркнул и вышел. Через три минуты он вернулся.

— Миндалин нет.

Всеобщее грызение ногтей возобновилось.

— Есть ли на трупе какие-нибудь шрамы, родимые пятна или что-нибудь в таком роде, лейтенант? Что говорит Теннант?

— При поверхностном осмотре он ничего не обнаружил.

— Ну вот! — Джон бросил убийственный взгляд на Эллери. — Ты удовлетворен?

— Нет, — ответил Эллери. — И объясню почему. Ты говоришь, что ты Джон Первый, — правильно?

— Абсолютно!

— И ты говоришь, что ты, Джон Первый, скакал галопом по снегу в пятницу, упал и растянул запястье, — правильно?

— Да!

— А сейчас ты предъявляешь растянутое запястье, в то время как запястье твоего брата наверху не обнаруживает признаков растяжения, — снова правильно?

— От слова до слова!

— Ну и что ты этим доказал? То, что требовалось доказать — что ты Джон Первый, — по-прежнему остается лишь твоим заявлением. Неужели ты не понимаешь, что вопрос не в том, кто из вас растянул запястье, а в том, растянул ли его Джон Первый или Джон Третий? Все, что ты доказал, — это что ты был тем братом, который упал с лошади. Мы все еще не знаем, кто ты.

Джон опустился на стул, но тут же вскинул голову.

— Отпечатки пальцев! Они не лгут! Доктор Сэм, у нас с братом должны быть разные отпечатки, не так ли?

— Да. Отпечатки пальцев однояйцевых близнецов сходны, но обладают заметными различиями.

— Прекрасно! Снимите отпечатки у меня и у моего брата и...

— И что? — печально осведомился Эллери. — Сравнить их? Допустим, они обнаружат определенные индивидуальные черты. Но вопрос остается тем же: какая серия отпечатков принадлежит Джону Первому, а какая — Джону Третьему?

— Но в моей квартире в Нью-Йорке...— Джон запнулся. — В моей комнате наверху...

— Найдутся отпечатки вас обоих, — кивнул Эллери, — и опять же будет непонятно, какому из Джонов они принадлежат. Ты же сам говорил, что вы прожили с братом несколько месяцев в нью-йоркской квартире, и в этом доме вы оба наверняка прикасались к одним и тем же вещам. Тебя когда-нибудь арестовывали по обвинению в уголовном преступлении?

— Разумеется, нет, — с негодованием ответил Джон.

— А твоего брата?

— A у тебя, Джон, есть какие-нибудь отметины?

— Увы, нет, — проворчал Джон.

— Значит, мы вернулись туда, с чего начали. — Эллери задумался. — Ну конечно! Зубы! Твой дантист... я имею в виду, дантист Джона Первого здесь, на востоке, или дантист Джона Третьего в Айдахо могут прояснить все за пять минут!

— Я никогда не лечился у дантиста, — угрюмо сказал Джон, — если не считать профилактические осмотры. Быть может, мой брат...

— Он тоже не лечил зубы, — так же угрюмо произнес лейтенант. — Теннант заглядывал ему в рот.

— Естественно, — кивнул доктор Дарк. — У моего Джона с детства были крепкие и здоровые зубы. Неудивительно, что и у его брата тоже, поскольку у близнецов сходная структура зубов.

— И группа крови, полагаю, тоже идентична? — спросил Эллери.

— Да.

— А строение костей, параметры черепа?

— Настолько похожи, что даже если в Айдахо или еще где-нибудь существует их описание, безошибочно относящееся к Джону Третьему, вы все равно не сможете быть уверены, кто есть кто. К тому же, насколько мне известно, мой Джон никогда не проходил рентгеновское обследование.

Наступившее молчание нарушил, как ни странно, Дэн З. Фримен:

— Если позволите мне внести предложение... Помимо отпечатков пальцев, наиболее очевидный способ дифференциации двух сходных индивидуумов — почерк. Ведь абсолютно различное окружение должно повлечь за собой и различие в почерках, не так ли, доктор?

— Думаю, что да, мистер Фримен, хотя мы не слишком много знаем об эффектах различного окружения на однояйцевых близнецов.

— Ну, тогда почему бы не сравнить почерки? Должно существовать много аутентичных образцов почерка каждого из братьев, относящихся ко времени до их встречи, — сказал издатель. — Все, что Джону нужно сделать...

— Это написать что-нибудь рукой с растянутым запястьем, как он писал неразборчивые каракули в подарочных книгах? — Эллери покачал головой. — Учитывая то, что один из братьев не может писать из-за rigor mortis[95], а другой, если можно так выразиться, — из-за rigor vitae[96], сравнение почерков не приведет к удовлетворительному результату — по крайней мере, еще некоторое время. А я хочу выяснить все этой ночью — по многим причинам, основную из которых зовут Расти Браун.

— Мне уже все равно, Эллери, — сказала Расти. — То, что я теперь чувствую...

— Вот как? — Джон сердито сверкнул глазами. — И что же ты теперь чувствуешь, Расти? Полагаю, ты мне не веришь?

— Братья Себастьян задались целью одурачить меня и добились успеха — ты сам только что с гордостью заявил об этом. Я ни верю, ни не верю. Я просто не знаю. И пока не узнаю...