Проклятый дом - Мила Серебрякова

– Наверное, нам пора переместиться в кухню. Что-то я проголодалась.

Очевидно, у Олега началась аллергия на парфюм свекрови, которым были щедро политы ее наряды, так как он принялся чихать с двухсекундными интервалами.

Леопольд вскочил с кресла:

– Розалия, по-моему, кто-то чихает в твоем шкафу!

– Ну что ты, Лео! Это невозможно.

– Но я же слышу. Кто сидит в шкафу?

Лицо свекрови сделалось бордовым.

– Я не хотела вам говорить, но, по всей видимости, придется. Это чихает моль. Да, да, моль! Понимаете, это особый вид моли, выведенный в Средней Азии. Их отличительная особенность состоит в том, что они чихают точь-в-точь как двухметровые козлы. Э-э… в смысле, мужчины. Сволочи! Вот так совершишь благое дело, твою мать, а потом сто раз пожалеешь!

В шкафу раздался очередной чих и бормотание Олега: «Ну, сколько можно!»

Цицилия Лазаровна покрылась испариной.

Олег начал ломиться наружу.

– Выпустите меня отсюда! – забасил он. – Я сейчас задохнусь! Мне плохо. Здесь все провоняло духами!

Припирая створки, Розалия заорала в ответ:

– Не смей вылезать из шкафа, урод!

– Откройте!

– Повелеваю тебе заткнуться!

– Я сломаю шкаф!

– Только попробуй!

– И попробую!

Цицилия прижалась к сыну:

– Польди, что происходит?!

– Не знаю, мама.

– Розалия, кого вы там держите?

– Я же сказала, это моль. Она пытается вырваться наружу, дрянное насекомое!

– Апчхи!.. Откройте!.. Погибаю!..

– Сиди смирно, стерва, и жри шубу!

– Моль не умеет разговаривать, – пискнула Цицилия.

– Умеет! Эта любвеобильная гадина не только разговаривать умеет, она еще и с чужими женами спит. Мерзавец! Мы тебя спасли, а ты меня запалил!

Ничего не понимающий Леопольд Самуилович достал из кармана упаковку валидола и положил одну таблетку себе под язык.

В спальне раздался мощный удар. Розалия отлетела в сторону. Одна створка слетела с петель, и взору окружающих предстал голый Олег. Не переставая чихать, он подбежал к окну, открыл форточку и высунулся наружу.

– Уф, я думал, мне кранты! Ну и духи у вас. Так и умереть недолго!

Розалия стояла ни жива ни мертва.

– Возвращайся обратно в шкаф! – завопила она спустя несколько секунд.

– Сами туда возвращайтесь, а мне еще жить охота!

– Кто? Кто это?! – в пятый раз слетело с губ Цицилии.

– Моль! – стояла на своем Розалия. – Как видите – самец!

Цицилия Лазаровна выскочила в коридор. Леопольд последовал ее примеру.

– Я не идиотка, – негодовала пожилая женщина. – Господи, какой позор! У вас в спальне находился голый мужчина! Ваш любовник! Какая низость! Мы немедленно покидаем стены вашего дома. Польди, эта нахалка взялась за старое, вспомни, что было в прошлый раз в их коттедже. Правильно говорят – горбатого могила исправит. А он… Он же совсем молодой! Ни стыда ни совести у людей! Польди, немедленно уведи меня из этого вертепа!

– Нет! Постойте! Цицилия Лазаровна, Олег – не мой любовник, он любовник Зинки. Не стой столбом, придурок! Скажи этой старой корове, что ты не мой любовник. Цицилия Лазаровна, душечка, подождите!

– Хватит врать! Как вы могли?! Я уже практически стала вас уважать, а вы… Какая расхлябанность! Безнравственность!

Из гостиной высунулась Лизка.

– Ката! Наталья! – завопила Розалия. – Идите сюда!

На протяжении десяти минут Катарина доказывала Цицилии и Леопольду, что Олег действительно оказался в их квартире совершенно случайно. Доказывали это и Натка, и Розалия с Лизаветой, и, собственно, сам Олег, которому Наталья протянула полотенце, чтобы тот прикрыл свою наготу.

Наконец Цицилия Лазаровна прошептала:

– Я не знаю, что произошло у вас на самом деле, но все же хочется верить, что вы сказали правду. Но должна заметить, у меня остался неприятный осадок. Прощайте!

– Вы еще вернетесь? – вопрошала Розалия. – Натка испечет праздничную кулебяку. Вы любите кулебяку?

Ничего не ответив, Цицилия вышла на лестничную площадку.

– Лео, позвони мне вечером, я все объясню, – пролепетала Розалия.

Леопольд Самуилович вышел вслед за матерью.

Свекровь отошла от Олега на два шага назад, смерила его с ног до головы презрительным взглядом и прочеканила:

– Ну, ты и Скрудж Макдак! Если бы не Лизка, я бы сказала больше, да еще и в рифму!

– Что?!

– Кто тебя просил чихать, болван? Какого черта ты вообще в мой шкаф ломанулся, места, что ли, в квартире мало?

– Я испугался. Зинкин муж хотел меня убить!

– Идиот! Я сама тебя убью. Ты меня подставил. Вон из этого дома!

– Куда я пойду в таком виде?

– Иди куда хочешь, но чтобы через секунду тебя здесь не было! Из-за тебя я осталась без вины виноватой. Со мной подобное случилось впервые. Убирайся!

– Подождите, давайте поговорим спокойно…

– Слушай, ты, если через две секунды ты не свалишь с хаты, я с тобой так поговорю, что ты у меня вприпрыжку к ментам побежишь – признаваться, что ты стрелял в Ленина! А потом до самой пенсии будешь в «Одноклассниках» фотки размещать. Понял, нет?

Олег подошел к Катарине:

– Спуститесь к Зине, заберите мою одежду, и я испарюсь.

Вздохнув, Копейкина засеменила к входной двери. Отсутствовала она минут пятнадцать, а когда вернулась, у нее в руках была лишь кожаная папка Олега. Вещей в поле зрения не наблюдалось.

– Положение критическое, – возвестила Катка. – Твои вещи Борька превратил в непотребное тряпье. Он даже обувь твою изуродовал. Слава богу, когда Борис начал неистовствовать, Зина успела выбросить папку с балкона. Это единственное, что мне удалось спасти.

Олег открыл папку и облегченно выдохнул:

– Документы и ключи на месте, уже хорошо.

– Что значит – хорошо? – вознегодовала Розалия. – Хорошо будет тогда, когда ты уберешься из нашей квартиры!

– В чем?

– В чем есть! Полотенце можешь забрать с собой.

– Я замерзну, – простонал Олег. – Вы желаете мне мучительной смерти?

– Слушай, Олег. – Катка села на подлокотник кресла. – Ты можешь кому-нибудь позвонить и попросить, чтобы тебе привезли вещи?

– Кому?

– А с кем ты живешь?

– С женой, – нехотя буркнул герой-любовник.