Плоть и кровь - Иэн Рэнкин

Дейви Саутару это понравилось — «мистер Саутар». До сего дня его называли «мистер» только в Отделе социального обеспечения и при переписи.

— Бригада непримиримых оранжистов, мистер Кейв, — это экстремистская протестантская группировка, небольшая, но хорошо организованная, штаб-квартира у нее находится на востоке Центральной Шотландии.

Саутар подтвердил это кивком.

— Бригаду выкинули из Оранжевого ордена за экстремизм. Это может дать вам некоторое представление о них. Вы знакомы с их программой, мистер Кейв? Может быть, мистер Саутар вам поможет?

Опять «мистер»! Саутар хмыкнул.

— Ненавидеть папистов, — сказал он.

— Мистер Саутар прав. — Ребус ни на мгновение не отрывал глаз от Кейва с того момента, как повернулся к нему. — Они ненавидят католиков.

— Паписты, — сказал Саутар. — Католики. Латиняне. Труполюбы.[89]Ирландцы херовы.

— И еще несколько ругательных прозвищ, — вставил Ребус. Он выдержал выверенную паузу. — Ведь вы принадлежите Римской католической церкви?

Кейв, словно забывшись, кивнул в ответ, а Саутар скосил глаза в его сторону. Ребус неожиданно повернулся к Саутару:

— Кто возглавляет бригаду, Дейви?

— Мм… Иэн Пейсли![90]— Он рассмеялся и получил в ответ улыбку Ребуса.

— Ну а если по правде?

— Понятия не имею.

— Нет? Не знаешь Гэвина Макмарри?

— Макмарри? У которого гараж в Карри?

— Именно. Он и есть главнокомандующий Бригады непримиримых оранжистов.

— Верю вам на слово.

— А его сын — начальник его армейской полиции. Парнишка по имени Джеймси. На год-другой моложе тебя.

— Неужели?

Ребус покачал головой:

— Краткосрочная потеря памяти. Вот к чему приводит плохое питание.

— Что?

— Ну, все эти чипсы и хрустики. От алкоголя ты отказался. Все это не очень способствует умственной деятельности. Я знаю, как это бывает в районах вроде Гар-Би, — ешь всякую дрянь и колешься любой гадостью, какую удается достать. Тело начинает чахнуть и умирать, вероятно еще до того, как это происходит с мозгом.

Разговор явно принял неожиданный оборот.

— Что это вы несете? — завопил Саутар. — Я не колюсь. И кому хочешь морду набью!

Ребус посмотрел на обнаженную грудь Саутара:

— Как скажешь, Дейви.

Саутар вскочил на ноги, стул из-под него отлетел назад. Он сбросил с себя куртку, надул грудь, поднял обе руки, показывая бицепсы.

— Можете ударить меня в живот, а я даже не моргну.

Ребус мог в это поверить. Живот у парня был плоский, лишь усиленный рябью мышц, и выглядел так, словно был высечен из мрамора. Саутар опустил руки, сложил их на груди.

— Ни одной слабинки — видите? А дурь для дураков.

Ребус примиряюще поднял руки:

— Ты меня убедил, Дейви.

Саутар еще несколько секунд смотрел на него, потом рассмеялся и поднял куртку с пола.

— Интересная татуировочка, кстати.

На нем были обычные доморощенные наколки синими чернилами и одна большая профессиональная на правом бицепсе. Татуировка представляла собой Красную руку Ольстера со словами «Не сдадимся» чуть ниже. Под ней были буквы и послания: ОДС, ПЗО, РППЖ — и SaS.

Ребус дождался, когда Саутар наденет куртку.

— Ты ведь знаешь Джеймси Макмарри, — утверждающим тоном сказал он.

— Разве?

— Ты с ним разговаривал в прошлую субботу, когда бригада маршировала по Принсес-стрит. Ты туда заявился на марш, но тебе пришлось уйти. Однако прежде ты поздоровался со старым дружком. Ты ведь с самого начала знал, что мистер Кейв — католик. Да? То есть, я хочу сказать, он и не скрывал этого.

Саутар, казалось, был сбит с толку. Вопросы следовали один за другим, сосредоточиться было трудно.

— Пит был с нами честен, — признал Саутар, старясь не терять почву под ногами.

— И это тебя не беспокоило? Я хочу сказать, ты приходишь в его клуб, приводишь с собой свою банду. И банда католиков тоже приходит. Как к этому относится Джеймси?

— К нему это не имеет никакого отношения.

— Но ты увидел в этом плюс. Встретиться с католической бандой, разделить территорию. Так это действует в Ольстере — ты об этом слышал. Кто тебе об этом сказал? Джеймси? Его отец?

— Его отец?

— Или кто-то из «Щита»?

— Я даже никогда… — Дейви Саутар замолчал. Потом, тяжело дыша, ткнул пальцем в сторону Ребуса. — Вы по уши в дерьме.

— Я стою на твоих плечах. Брось, Дейви.

— Мистер Саутар.

— Хорошо, пусть будет мистер Саутар.

Ребус повернул руки раскрытыми ладонями вверх. Он сидел на стуле, раскачиваясь на задних ножках.

— Давай-ка сядь. Разговора-то всего ничего. Все знают про «Щит», все знают, что ты в нем состоишь. Ну, может, кроме мистера Кейва. — Он повернулся к Питеру Кейву. — Скажем так: «Щит» — это еще более экстремистская организация, чем Бригада непримиримых оранжистов. «Щит» собирает деньги — делает это посредством насилия и вымогательства — и отправляет оружие в Северную Ирландию.

Саутар отрицательно покачал головой:

— Вы — ничто, у вас ничего нет.

— Но зато у тебя есть кое-что, Дейви. У тебя есть ненависть и есть злость. — Он снова повернулся к Кейву. — Понимаете, мистер Кейв? Вам следует задать себе вопрос: почему Дейви мирится с преданным сыном Римской церкви, или «Римской шлюхи», как сказал бы об этом сам Дейви? И ответить на этот вопрос необходимо.

Когда Ребус оглянулся, Саутар был на сцене. Он раскидывал декорации, пинал их, топтал, потом спрыгнул и бросился к двери. Его лицо покраснело от злости.

— Билли тоже был другом, Дейви? — (От этого вопроса он замер на месте.) — Я имею в виду Билли Каннингема.

Саутар бросился прочь.

— Дейви! Сигареты забыл!

Но Дейви уже был за дверью и кричал что-то неразборчивое. Ребус закурил сам.

— У парнишки слишком много тестостерона — это вредно для его здоровья, — сказал он Кейву.

— Кто бы говорил…

Ребус пожал плечами:

— Это всего лишь игра, мистер Кейв. Можно сказать: умение вживаться в роль. — Он выдул облачко дыма. Кейв смотрел на свои руки, сцепленные на коленях. — Вы должны знать, во что вляпались.