Плоть и кровь - Иэн Рэнкин

Утром в понедельник на Сент-Леонардс старший инспектор Лодердейл растолковывал подчиненным анекдот, который только что им рассказал.

— Понимаете, этот кальмар, он такой безропотный… — Он увидел Ребуса, входящего в оперативный штаб. — Возвращение блудного сына! Ну-ка, рассказывай, каково это — работать с асами.

— Нормально, — сказал Ребус. — Уже удалось совершить один обратный полет оттуда.

Лодердейл явно этого не ожидал.

— Так, значит, это правда? — сказал он, быстро приходя в себя. — Они там, в ОБОПе, все птицы высокого полета.

Он сорвал несколько смешков за труды. Ребус не возражал против шуток в свой адрес. Знал, как это происходит. Расследуя убийство, ты работаешь в команде. Перед Лодердейлом как главой команды стояла задача поддерживать бодрый, веселый дух. Ребус не входил в команду, вернее, не совсем входил, и, значит, по отношению к нему допускались удары ниже пояса, притом шпильками.

Он подошел к своему столу, который более обычного напоминал свалку. Он попытался найти, нет ли каких-нибудь сообщений для него. Ребус провел остаток уик-энда, стараясь держаться подальше от Пейшенс и найти Абернети или кого-нибудь еще в Особом отделе, кто будет готов поговорить с ним. Ребус оставлял сообщение за сообщением, но пока безуспешно.

Инспектор Флауэр, осклабившись, направлялся к столу Ребуса.

— Мы получили признание, — сказал он. — По убийству на Сент-Стивен-стрит. Хочешь поговорить с задержанным?

Ребус отнесся к этой новости настороженно.

— Кто это такой?

— Враки-из-Баки. Сегодня он совсем съехал с шариков, все время просит карри и что-то бубнит про машины. Я сказал, что ему придется удовольствоваться пирогом и платой за проезд на автобусе.

— Ты просто душа-человек, Флауэр. — Ребус увидел, что Шивон ждет его. — Прошу прощения.

— Вы готовы, сэр? — спросила Кларк.

— Более чем. Поспешим, пока Лодердейл или Флауэр не сочинили еще какую-нибудь остроту на мой счет. Не то чтобы я из-за них сильно расстраивался…

Они сели в вишнево-красный «Рено-5» Шивон Кларк. Долго тащились за автобусами по запруженным улицам, пока не выбрались на более быстрый маршрут через Грейндж. Вскоре они миновали поворот к резиденции Арча Гоури.

— А вы говорили, что Грейндж никуда не ведет, — сказала Кларк, переходя на более высокую передачу.

Да, это был самый быстрый путь от Сент-Леонардс до Морнингсайда. Просто в качестве полицейского у Ребуса почти не было никаких дел в Морнингсайде, этом благородном захолустье, где за столиками кафе сидели, словно в пьесе из времен Реставрации, напудренные старушки, обсуждая, какое еще пирожное им выбрать с витрины.

Морнингсайд не был таким роскошным районом, как Грейндж. В Морнингсайде в верхних этажах жилых зданий жили студенты, здесь же обитали люди на пособии — в арендуемых квартирах, обычно набитых битком. Но при упоминании Морнингсайда в первую очередь в голову вам приходили старушки и их особенный выговор, словно они на всякий случай выучили роль в исполнении Мэгги Смит из экранизации «Мисс Джин Броди в расцвете лет».[88]В Глазго по этому поводу ходили шутки, будто обитатели Морнингсайда свято верят, что секс — это разновидность угля. Ребус не думал, что в Морнингсайде до сих пор случаются угольные пожары, но там определенно еще оставались плиты, которые нужно топить дровами, и устанавливали их так называемые молодые профессионалы, которые нынче числом уже, вероятно, превосходили старушек, хотя и вполовину не привлекали к себе столько внимания.

Имея в виду тех самых молодых профессионалов, а с ними и местный бизнес, некие предприниматели открыли на углу Корнистон-роуд и Морнингсайд-драйв процветающий компьютерный магазин.

— Чем могу вам помочь? — спросил продавец, не отрываясь от клавиатуры.

— Милли здесь? — спросил Ребус.

— К ней под арку.

— Спасибо.

До арки нужно было сделать всего-то шаг, а за ней начиналась другая часть магазина, которая специализировалась на работе с предприятиями и контрактах. Увидев Милли, Ребус даже не узнал ее, хотя больше там никого не было. Она сидела перед монитором, думая о чем-то и постукивая пальцами по губам. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы увидеть Ребуса. Она ударила по клавише, экран почернел, и она поднялась со своего стула.

На ней была абсолютно белая юбка и ярко-желтая блуза, на шее нитка горного хрусталя. Безукоризненное сочетание.

— Мне от вас теперь никогда не отделаться?

Говорила она вовсе не несчастным голосом, напротив, казалось, она рада видеть его, ее лицо расплылось в улыбке.

— Сделать вам кофе?

— Мне не надо, спасибо.

Милли посмотрела на Шивон Кларк, которая тоже отрицательно покачала головой.

— Не возражаете, если я себе приготовлю чашечку?

Она подошла к арке.

— Стив? Чашечку?

— Не откажусь.

Она вернулась.

— Хоть бы раз для разнообразия сказал «пожалуйста».

В задней части магазина располагалась маленькая комнатка, в которой была дверь в туалет. В комнатке стояла кофеварка, пакет молотого кофе и несколько плохо вымытых кружек. Милли принялась за работу. Пока она хлопотала, Ребус начал осторожно расспрашивать ее о Билли Каннингеме.

— Мать Билли сказала, что вы были столь любезны — даже вещи его помогли ей собрать.

— Они все еще стоят в его комнате — три пакета для мусорного ведра. Не ахти что нажил.

— А его мотоцикл?

Она улыбнулась:

— Ну, это и мотоциклом-то не назовешь. Его приятель спрашивал — можно ли забрать. Мама Билли сказала, что не возражает.

— Вам нравился Билли?

— Очень нравился. Он был искренний. С Билли ты был уверен — никаких подлостей. Если кто ему не нравился, он так прямо и говорил в лицо. Я слышала, его отец вроде какой-то бандит.

— Они не общались.

Она похлопала по кофеварке.

— Ну давай уже, черепаха! Так вы об этом у меня хотели спросить — об отце Билли?

— Несколько общих вопросов. Билли перед смертью не казался озабоченным, испуганным?

— Меня об этом уже сто раз спрашивали. — Она посмотрела на Кларк. — Первая — вы. Потом этот крупный дядька с голоском, будто мышь попала в мышеловку.